gargantya: (Default)
 

История пиратства

Слово «пират» (по-латыни pirata) происходит в свою очередь от греческого peirates, с корнем peiran («пробовать, испытывать»). Таким образом, смысл слова будет «пытающий счастья». Этимология свидетельствует, насколько зыбкой была с самого начала граница между профессиями мореплавателя и пирата.

Это слово вошло в обиход примерно в IV-III веках до н.э., а до того применялось понятие «лэйстэс», известное еще Гомеру, и тесно связанное с такими материями, как грабеж, убийство, добыча.

Пират - морской разбойник вообще, любой национальности, во всякое время грабивший любые корабли по собственному желанию.

Флибустьер - морской разбойник, преимущественно в XVII веке, грабивший, главным образом, испанские корабли и колонии в Америке.

Буканир (буканьер) - морской разбойник, преимущественно в XVI веке, грабивший, как и флибустьер, испанские корабли и колонии в Америке. Обычно таким термином называли ранних карибских пиратов, позже оно вышло из употребления и было заменено «флибустьером».

Капер, корсар, и приватир - частное лицо, получившее от государства лицензию на захват и уничтожение неприятельских судов и нейтральных стран в обмен на обещание делиться с нанимателем. При этом следует иметь в виду, что термин «капер» наиболее раннее, вошло в употребление на средиземноморье еще с (примерно) 800 года до н.э. Термин «корсар» появилось значительно позже, начиная с XIV века н.э., от итальянского «корса» и французского «ла корса». В средневековье употреблялись оба термина. Слово «приватир» появилось еще позже (первое употребление датируется 1664 годом) и пошло от английского «privateer». Часто термином «приватир» хотели подчеркнуть английскую национальность капера, на средиземноморье он не прижился, всякого капера там по-прежнему именовали корсар (фр.), корсаро (ит.), корсарио (исп.), корсари (португ.).

 

Границы были зыбки и если вчера он был буканиром, сегодня стал капером, а завтра может стать обычным пиратом.


Кроме перечисленных выше терминов, появившихся в довольно позднее время, существовали и более древние названия пиратов. Одно из них — тжекеры, обозначавшее близневосточных пиратов в XV-XI веках до нашей эры. Мне встречалось несколько различныйх латинских написаний тжекеров: Tjeker, Thekel, Djakaray, Zakkar, Zalkkar, Zakkaray. В 1186 году до н.э. они фактически завоевали весь Египет* и вели обширный морской разбой вдоль палестинского побережья в течение нескольких столетий. Нынешняя историография полагает, что тжекеры вышли из Киликии, будущей родины грозных киликийский пиратов. Тжекеры довольно подробно описаны в папирусе Венамона. Позднее, (где-то до 1000 года до н.э) тжекеры осели в Палестине, в городах Дор и Тел Зарор (недалеко от нынешнего города Хайфа). Поскольку в еврейских документах они не упоминаются, их, скорее всего, поглотили более многочисленные филистимляне.

Надо иметь в виду одну особенность Древнего Египта: государство было вытянуто вдоль Нила и средиземноморского побережья, от воды оно удалялось не более, чем на 15-25 км, поэтому тот, кто контролировал побережье, контролировал, по существу, всю страну.

Венамон — древнеегипетский путешественник XII века до н.э., жрец храма Амона в Карнаке. Папирус, написанный около 1100 года до н.э. Древние историки довольно часто упоминали о пиратах, но папирус Венамона — это уникальный документ, поскольку представляет собой путевые записки очевидца.

Примерно в V веке до нашей эры в обиход вошло еще одно название пиратов - долопийцы (Dolopians). На сей раз это древнегреческие пираты, основным районом их действий было Эгейское море. Возможно, первоначально проживавшие в северной и центральной части Греции, они поселились на острове Скирос и жили за счет пиратства. Незадолго до 476 года до н.э. группа купцов из северной Греции обвинила долопийцев в том, что те продали их в рабство после разграбления принадлежавшего им корабля с товарами. Купцам удалось бежать, и они выиграли судебный процесс в Дельфах против скирийцев. Когда скирийцы отказались вернуть их собственность, купцы обратились за помощью к Симону, командующему афинским флотом. В 476 году до н.э. военно-морские силы Симона захватили Скирос, изгнали с острова или продали в рабство долопийцев и создали там афинскую колонию.


Из кого же комплектовались ряды пиратов?

По своему составу они не были однородны. Разные причины побуждали людей к объединению в преступное сообщество. Здесь были и искатели приключений; и мстители, поставленные «вне закона»; путешественники и исследователи, внесшие значительный вклад в дело изучения Земли в эпоху Великих географических открытий; бандиты, объявившие войну всему живому; и дельцы, считавшие грабеж обычной работой, которая при наличии определенного риска давала солидный доход.Часто пираты находили поддержку у государства, которое во время войн прибегало к их помощи, легализуя положение морских разбойников и, превращая пиратов в каперов, то есть официально разрешая им вести боевые действия против неприятеля, оставляя себе часть добычи.Чаще всего пираты действовали неподалеку от берега или среди мелких островов: так проще незаметно подобраться ближе к жертве и проще уйти от погони, в случае какой-нибудь неудачи.

Сегодня нам, избалованным успехами цивилизации и достижениями науки и техники, трудно даже представить себе, как неизмеримо велики были расстояния в век отсутствия радио, телевидения и спутниковой связи, какими далекими казались части света в представлении людей того времени. Корабль уходил из гавани, и связь с ним на много лет прерывалась. Что с ним сталось? Страны разделялись страшнейшими перегородками конкуренции, войн и вражды. Моряк исчезал из страны на несколько десятков лет и поневоле становился бездомным. Возвратившись на родину, он уже не находил никого — родные умерли, друзья забыли, его никто не ждал и никому он не был нужен. Воистину смелы были те люди, рисковавшие собой, пускаясь в неизвестность на хрупких ненадежных (по современным меркам) суденышках!

 


 


II. Романисты о пиратах

Сегодня существует вполне устоявшиеся стереотипные представления о пиратах, созданные благодаря художественной литературе. Основоположником современной литературы о пиратах можно назвать Даниэля Дефо, выпустившего три романа о похождениях пирата Джона Эйвери.


Следующим крупным писателем, писавшим также о морских разбойниках, был Вальтер Скотт, опубликовавший в 1821 году роман «Пират», в котором прототипом главного героя капитана Кливленда послужил образ главаря пиратов из романа Даниэля Дефо «Приключения и дела известного капитана Джона Гау».


Автор многочисленных произведений романтического направления Фенимор Купер создал целую серию романов о море: «Лоцман», «Красный корсар», «Морская волшебница» («Пенитель моря»), «Два адмирала» и др.


Дань морю отдали такие известные писатели, как Р.-Л. Стивенсон, Ф. Мариэт, Э. Сю, К. Фаррер, Г. Мелвилл, Т. Майн Рид, Дж. Конрад, А. Конан Дойль, Джек Лондон и Р. Сабатини.


Интересно, что Артур Конан Дойль и Рафаэль Сабатини создали два колоритнейших, диаметрально противоположных друг другу образа пиратских капитанов — Шарки и Блада, объединяющих в себе: первый — худшие качества и пороки, а второй — лучшие рыцарские достоинства реально существовавших предводителей «джентльменов удачи».


Благодаря «помощи» такой именитой плеяды литераторов известнейшие в свое время пиратские капитаны Флинт, Кидд, Морган, Граммон, Ван Доорн и их менее «прославленные», а иногда и просто вымышленные собратья, продолжают свою вторую жизнь на страницах этих книг. Они берут на абордаж испанские галеоны, доверху набитые сокровищами, топят неповоротливые королевские крейсеры и держат в страхе прибрежные города спустя много времени после того, как кое-кого из них настигло правосудие, а иным удалось мирно закончить свой жизненный путь.

Композитор Робер Планкетт написал оперетту «Сюркуф», в которой историческая правда о подлинных делах морского разбойника Сюркуфа уступила место фантазии: красивая судьба бескорыстного моряка Робера и его возлюбленной Ивонны вполне отвечала духу оперетт XIX века.


Сложилось впечатление, что пираты — эдакие непризнанные гении, скитающиеся по морям только благодаря несчастливому стечению обстоятельств. Этому стереотипу мы обязаны, в основном, благодаря Р.Сабатини с его трилогией о капитане Бладе, создавшем, кроме прочего и миф о том, что пираты обладали мощными судами и нападавшими на военные корабли.


На самом деле, совершенно прозаические мотивы заставляли заниматься пиратством.

Иногда — безысходная бедность, иногда всепоглощающая алчность. Но, так или иначе, пираты преследовали одну лишь цель — личное обогащение. Сохранились документы, показывающие лишенную всякого романтизма сторону пиратства, так сказать, его финансово-организационную сторону. Ремесло пирата было крайне опасным: будучи схваченным «на месте преступления», пиратов вешали не задумываясь. Будучи схваченным на берегу, пирата ждала не лучшая участь: либо веревка, либо пожизненная каторга. Весьма редки были случаи, когда пираты обладали мощным судном, чаще это были небольшие, но с хорошими мореходными качествами, корабли.


Еще реже были случаи боя пиратского судна с военным кораблем: для пирата это было бессмысленно и чрезвычайно опасно. Во-первых потому, что никаких сокровищ на военном судне нет, зато там есть много пушек и солдат и судно это полностью снаряжено именно к морскому бою. Во-вторых потому, что команда и офицеры этого судна — профессиональные военные, в отличие от пиратов, ставшие на военную стезю волей случая. Не нужен пирату военный корабль: неоправданный риск, почти верное поражение и тогда неминуемая смерь на нок-рее. А вот одиноко плывущее купеческое судно, джонка ловца жемчуга, а иногда и просто рыбацкая лодка — как раз жертва для пирата. Надо иметь в виду, что мы часто подходим к оценке событий прошедшего времени с точки зрения современного человека. Поэтому нам сложно понять то, что почти до конца XVIII века разница между торговым и пиратским флотами была невелика. В те времена вооружалось практически всякое судно, и бывало так, что мирный торговый корабль, встретив в море собрата, но (предположительно) более слабого по вооружению, брал его на абордаж. Затем пират-купец привозил груз и как ни в чем не бывало продавал его, иногда по сниженной цене.



Пиратские флаги: Эммануила Вейна (вверху) и Эдварда Тича (внизу)



III. Под «Веселым Роджером»

Весьма интересно немного остановиться на пиратских флагах. Общеизвестно, что прозвище пиратского флага — «Веселый Роджер» (Jolly Roger). Почему такое прозвище?


Начнем не непосредственно с «Веселого Роджера», а с ответа на вопрос, какие вообще флаги вывешивали на кораблях разные страны в разное время?

Вопреки сложившемуся мнению, далеко не все корабли в прошлом ходили под национальным флагом своей страны. Например, в проекте французского Закона о королевском флоте от 1699 года сказано что «королевские корабли не имеют никаких строго установленных отличительных знаков для ведения боя. Во время войн с Испанией наши корабли использовали красный флаг, чтобы отличаться от испанских, которые выступали под белым флагом, а в последней войне наши корабли шли под белым флагом, чтобы отличаться от англичан, также воюющих под красным флагом…» Тем не менее, французским каперам специальным королевским эдиктом запрещалось ходить под черным флагом практически до последних лет их (фр.каперов) существования.
.

Примерно в то же время, в 1694 году Англия издала закон, устанавливавший единый флаг для обозначения английских приватирских кораблей: красный флаг, мгновенно получивший прозвище «Красный Джек». Так появилось понятие пиратского флага вообще. Нужно сказать, что по меркам того времени красный флаг, вымпел или знак означал для всякого встречного корабля, что сопротивление бессмысленно. Однако, вслед за каперами очень быстро и свободные пираты переняли этот флаг, даже не сам флаг, а идею цветного флага. Появились красные, желтые, зеленые, черные флаги. Каждый цвет символизировал определенную идею: желтый — безумство и безудержность гнева, черный — приказ сложить оружие. Поднятый пиратом черный флаг, означал приказ немедленно остановиться и капитулировать, а если жертва не подчинялась, то поднимался красный или желтый флаг, что означало смерть всем на непокорном судне.

Так откуда же пошло прозвище «Веселый Роджер»? Оказалось, что «Красный Джек» по-французски звучал как «Jolie Rouge» (дословно — Красный Знак), будучи переведенным обратно на английский он превратился в «Jolly Roger» — Веселый Роджер. Здесь стоит упомянуть, что на английском жаргоне того времени roger — мошенник, вор. Кроме того, в Ирландии и на севере Англии в средние века дьявола иногда называли «Старый Роджер».

Сегодня многие полагают, что «Веселый Роджер» — это черный флаг с черепом и перекрещенными костями. Однако на самом деле многие известные пираты имели свои уникальные флаги, отличавшиеся как цветом, так и по изображением. Действительно, пиратские флаги существовали и были самые разнообразные: и черные, и с красным петухом, и со скрещенными шпагами, с песочными часами и даже с барашком. Что же касается именно «классического» Веселого Роджера, то такой флаг впервые отмечен у французского пирата Эммануила Вейна в самом начале XVIII века.

Многие известные пираты имели свой собственный флаг. Тут уже можно заметить, как «герой» заставляет славу работать на него: зная, кто за ним гонится, у жертвы опускались руки. Этакий «бренд»,

личное тавро, означавшее определенное «качество» навязываемой «услуги». Безвестному же пирату (а таких было подавляющее большинство!) это было не нужно, ведь какой-нибудь необычный флаг или вообще отсутствие флага наверняка насторожит капитана атакуемого судна. Зачем? Пираты были жестоки, но отнюдь не так глупы, как пытаются нарисовать их некоторые писатели. Поэтому, все же, в большинстве своем пиратские корабли ходили под официальным флагом какого-нибудь государства и жертва слишком поздно узнавала о том, что судно на самом деле пиратское.Вообще, черный флаг уже к середине XVII века являлся отличительным знаком пиратов и водрузить такой флаг значило здорово приблизить свою шею к виселице.



Приватирский патент капитана Кидда



Флибустьер или приватир?

В периоды войн пираты, случалось, покупали у воюющего государства право на ведение боевых действий в море на свой страх и риск и грабили корабли воюющей страны, а сплошь и рядом и нейтральных стран. Пират знал, что, заплатив в казну специальный налог и получив о том соответствующую бумагу — Letter of Marque — Каперское свидетельство, он уже считался капером и не нес ответственности перед законом этого государства до тех пор, пока не нападал на соотечественника, либо союзника.

По окончании войны каперы нередко обращались в обычных пиратов. Недаром многие командиры военных кораблей не признавали никаких каперских патентов и вешали пленных каперов на ноках рей так же, как и прочих пиратов.


На всякого рода патентах хотелось бы остановиться чуть подробнее.

Кроме Letter of Marque, выдававшегося с XIII века по 1856 год (чтобы быть ближе к датам, скажу, что первое упоминание о таких бумагах относится к 1293 году) и разрешавшее именно и единственно захват вражеского имущества, выписывался также Letter of Reprisal (дословно — документ на возмездие, реприссалию), разрешавший убийство вражеских подданных и захват их имущества. Проще говоря, грабеж. Но не вообще всякому, а лишь тем, кто пострадал от деятельности граждан указанного в документе государства. Бумаг было несколько, поэтому в официальных документах они именуются всегда во множественном числе — letters. Действие бумаг не ограничивалось лишь морским разбоем, но также дозволяло разбой на суше, причем как в мирное, так и в военное время. Почему же reprisal? В переводе с английского, это слово означает возмездие. Дело в том, что средневековые города и поселения были, в большинстве своем, небольшими замкнутыми общностями и считалось естественным направить возмездие против любого из их граждан, который по возвращении домой мог взыскать ущерб с настоящего виновника преступления. Мстителю лишь следовало заручиться соответствующими бумагами — letters.


Выше уже упоминался египетский жрец Венамон. В своем папирусе он описывает собственное путешествие в сирийский город Библ, куда он вез значительное количество золота и серебра для закупки древесины (в Египте древесина практически не производилась и ее импортировали). По дороге туда, когда они зашли в тжекерский город Дор, капитан судна удрал, прихватив с собой почти все деньги Венамона, а тжекерский градоправитель отказался помочь ему в розыске этого капитана. Венамон, тем не менее, продолжил путь и по дороге встретил других тжекеров и каким-то образом ухитрился отнять у них семь фунтов серебра: «Я забираю у вас серебро и буду держать его у себя, пока вы не найдете мои деньги или вора, который их украл». Этот случай можно считать первым документированным случаем репрессалии в морском праве.


Примерно к началу XIV века захват имущества на море должен был санкционироваться адмиралом королевского флота или его представителем. Чтобы стимулировать торговлю, правители государств подписывали соглашения, запрещающие частные акты мести. Например, во Франции после 1485 года подобные бумаги выписывались крайне редко. Позже и другие европейские державы стали резко ограничивать выдачу каперских патентов. Тем не менее, на время боевых действий частным военным кораблям предоставлялись другие виды лицензий. Например, в Англии во время войны с Испанией 1585-1603 Адмиралтейский суд предоставлял полномочия всем, кто заявлял, что каким-либо образом обижен испанцами (причем подтверждения слов не требовалось). Такие лицензии давали право обладателю нападать на любой испанский корабль или город. И все же некоторые из новоявленных приватиров начинали нападать не только на испанцев, но и на своих соотечественников англичан. Возможно поэтому английский король Яков I (1603-1625) крайне негативно относился к самой идее таких патентов и вообще их запретил.

Тем не менее, следующий английский монарх Карл I (1625-1649) возобновил продажу лицензий на каперство частным лицам, и более того, предоставил компании «Providence»* давать такие бумаги в неограниченном количестве. Кстати, именно отсюда пошло английское жаргонное выражение Right of Purchase, ныне совершенно вышедшее из употребления. Дословно это выражение означало «право на грабеж», но вся соль здесь была именно в игре слов понятия purchase: дело в том, что это английское слово первоначально означало охоту или преследование животных, но постепенно, в XIII-XVII веках оно вошло в английский морской жаргон и стало означать процесс грабежа, а также захваченное имущество. Сегодня оно утратило сей воинственный смысл и означает «приобретение», в редких случаях «стоимость, ценность».




«Providence» — государственная корпорация, призванная содействовать каперству на островах Тортуга и Провиденс. После захвата острова Провиденс испанцами (1641 г.), компания оказалась по уши в долгах и постепенно захирела.

Кроме указанных документов, с 1650-х по 1830-е годы на средиземноморье существовало, так называемое, Right of Search — Право на обыск. В отличие от большинства пиратов, деятельность берберских корсаров контролировалось их правительством. Чтобы способствовать торговле, некоторые христианские государства заключали мирные соглашения с берберскими правителями. Таким образом, корсары могли легально нападать на корабли отдельных государств, воздерживаясь от атак на дружественные суда.


Морские капитаны держав, подписавших подобный договор, часто брали на свои корабли грузы или пассажиров, враждебных берберским странам. Поэтому во избежание возможного обмана государства, подписавшие упомянутые соглашения, вынуждены были позволить берберским корсарам останавливать и обыскивать свои корабли. Те могли захватывать имущество и пассажиров враждебных держав, если обнаруживали их на борту остановленных кораблей. Однако они должны были оплачивать полную стоимость груза, вверенного капитану, до места его назначения.


Обратная проблема возникала, когда пассажиры и имущество дружественных стран оказывались на захваченном вражеском корабле. Корсары могли конфисковать груз и обратить в рабство команду, но предполагалось, что они должны были освободить пассажиров, находившихся под защитой норм соглашений. Чтобы корсары могли свободно распознать подданных союзнических держав, была создана система пропусков.


Берберские пропуска — довольно любопытное явление! По сути своей это были охранные грамоты, гарантирующие корабль и команду от морского разбоя. Правом выдавать такие документы обладали немногие чиновники. Например, в соответствии с соглашениями от 1662 и 1682 годов между Англией и Алжиром действительными считались только пропуска, выданные лордом Верховным адмиралом или правителем Алжира. Причем договор разделялся на две части затейливым обрезом, одну часть листа оставляли себе, а вторую часть отдавали противоположной стороне. На борт корабля могли подняться лишь два человека для проверки груза и списка пассажиров. Подавляющее большинство корсаров подчинялось этим пропускам, непокорных ждала смертная казнь, хотя в начале (первые 30-40 лет) нарушений было изрядно.



Вообще, понятие «интернационального права» объединяющего все народы, имеет относительно позднее происхождение. В античные же времена законы одного общества распространялись исключительно на его членов. Из-за невозможности распространения действия местных законов за пределами определенных границ греческие города-государства позволяли своим гражданам самим защищать свои интересы от притязаний чужаков. Римское законодательство также проводило четкую границу между гражданами государства, союзниками и населением остального внешнего мира. Однако это различие стало менее значительным после того, как римляне покорили весь средиземноморский регион. В отличие от поздних каперских свидетельств, естественное право на возмездие существовало до тех пор, пока две стороны не заключали специальный договор, регулирующий правовые отношения между этими государствами. Договоры нередко становились своеобразной формой шантажа.


Например, Этолийский Союз* (300-186 годы до н.э.) поддерживал пиратство, которым занимались его члены, и извлекал пользу из их деятельности. Этолийцы получали причитавшуюся им часть пиратской добычи. Если какое-либо из соседних государств желало обезопасить себя от пиратских нападений, ему приходилось подписать договор, признававший власть Этолийского Союза.


Этолия (Aetolia) — гористая, покрытая лесом местность в центре Греции между Македонией и Коринфским заливом, где различные местные племена объединились в некое подобие федеративного государства — Этолийский Союз. Правительство занималось лишь вопросами войны и внешней политики. В 290 году до н.э. Этолия начала расширять свои владения, включая в свой состав соседние владения и племена в качестве полноправных членов или союзников. К 240 году союз контролировал почти всю центральную Грецию и часть Пелопоннеса. Основным занятием представителей союза было участие в войнах между враждующими империями в качестве наемников. В 192 году до н.э. союз выступил против крепнущего Рима, за что и поплатился, став одной из его провинций.




Современное представление о пиратах


V. Наследие

Разумеется, среди огромного количества безвестных пиратов, были исключения — личности выдающиеся — и о них мы поговорим отдельно.

Известны случаи, когда именно пираты — искусные мореплаватели — становились первооткрывателями новых земель. Многих из них властно манила «муза дальних странствий», и жажда подвигов, приключений нередко брала верх над жаждой наживы, которой они соблазняли своих царственных покровителей в Англии, Испании и Португалии. Не говоря уже о безвестных викингах, побывавших на земле Северной Америки почти за пятьсот лет до открытия ее Колумбом, вспомним хотя бы сэра Френсиса Дрейка — «королевского корсара» и адмирала, совершившего второе после Магеллана кругосветное плавание; открывателя Фолклендских островов Джона Дэвиса; историка и писателя сэра Вальтера Рели и знаменитого этнографа и океанолога, члена Английского королевского общества Вильяма Дампира — трижды обошедшего вокруг Земли.


Однако, если патент на должность капитана галеона «Золотого флота» или «Серебряного флота», перевозивших драгоценности, награбленные в Америке, знатному и богатому дворянину Испании можно было легко купить, то должность капитана пиратского корабля невозможно было приобрести ни за какие деньги. Выдвинуться в среде морских разбойников с их своеобразными, но жестокими законами мог только человек с незаурядными организаторскими способностями. Нет ничего удивительного в том, что люди такого плана всегда волновали воображение писателей, художников и композиторов и становились — часто в идеализированном виде — героями произведений.


В сущности, пираты вели каторжную жизнь, на которую сами себя обрекли. Месяцами питались сухарями и солониной, чаще пили затхлую воду, а не ром, болели тропической лихорадкой, дизентерией и цингой, гибли от ран, тонули во время штормов. Немногие из них умерли дома в своей постели. Поликрата Самосского в 522 году до н.э. распял на кресте персидский сатрап Оройтес, заманивший его в ловушку к себе на континент под предлогом заключения договора о ненападении. Знаменитого когда-то Франсуа Л’Олоне убили, зажарили и съели каннибалы; предводителя витальеров Штертебеккера обезглавили в Гамбурге; сэр Френсис Дрейк умер от тропической лихорадки; сэр Вальтер Рели казнен в Лондоне; Тич убит во время абордажной схватки и его отрубленную голову повесил победитель под бушпритом своего корабля; Робертса сразила попавшая в горло картечь, и противник, отдавая должное его храбрости, опустил в море труп капитана с золотой цепью и усыпанным бриллиантами крестом на шее, с саблей в руке и двумя пистолетами на шелковой перевязи, а затем повесил всех оставшихся пиратов. Эдварда Лоу повесили французы, Вейн казнен на Ямайке, Кидда повесили в Англии, Мери Рид умерла в тюрьме будучи беременной… Стоит ли перечислять дальше?



Знаменитые британские капитаны пиратовЛучшие британские пиратские корабли
Sir Francis Drake — Сэр Френсис ДрейкThe Pelican, переименованный the Golden Hind
Sir Walter Raleigh — Сэр Уолтер РейлиThe Falcon.
Sir Richard Hawkins — Сэр Ричард ХокинсThe Dainty, the Swallow
Sir Martin Frobisher -  Сэр Мартин ФробишерThe Gabriel
Sir Humphrey Gilbert -  Сэр Хемпфри ДжилбертAnne Ager, The Raleigh, the Swallow & the Squirrel
Sir John Hawkins — Сэр Джон ХокинсThe Victory
Sir Richard Grenville -  Сэр Ричард ГренвиллThe Revenge, Tiger, Roebuck, Lion, Elizabeth, and DorothyJohn Hawkins

 

Знаменитые пиратские кораблиКапитаны пиратских кораблей
Queen Anne’s RevengeEdward Teach ( Blackbeard ) — Эдвард Тич
Adventure GalleyCaptain Kidd  -  Капитан Кидд
The RevengeCaptain John Gow  — Капитан Джон Гоу
The WilliamJohn Rackham ( Calico Jack )  — Джон Рекхем,Anne Bonney — Энн Бонни& MaryReade — Мери Рид
Fancy, Pearl, VictoryEdward England  — Эдвард Ингленд
FancyHenry Every ( Long Ben ) — Генри Эвери
Royal JamesIgnatius Pell   — Игнатиус Пелл
Royal Fortune, Great Fortune &  Great RangerBartholomew Roberts ( Black Bart )  — Бартоломью Робертс
Liberty and the AmityThomas Tew  — Томас Тью
DeliveryGeorge Lowther Delivery -  ДжорджЛютерДеливери
The Rising SunWilliam Moody  — Уильям Муди
The RangerCharles Vane  -  Чарльз Вейн
Jacob, Neptune & MargaretSamuel Burgess   -  Сэмюэл Бёрджесс
---
gargantya: (Default)
 

Эдвард Тич, он же капитан Флинт

Эдвард Тич (англ. Edward Teach) по прозвищу «Черная Борода» (Blackbeard) — знаменитый английский пират, действовавший в районе Карибского моря в 1716—1718 годах. Родился предположительно в 1680 году в Бристоле или Лондоне. Настоящее имя осталось неизвестным. По одной из версий его звали Джон, по другой — Эдвард Драммонд (англ. Edward Drummond). О детстве и юношестве также ничего не известно. Существует гипотеза, что до занятия пиратством он был инструктором на английском флоте, о чём говорит прозвище-псевдоним «Тич» (от англ. teach — обучать). Но в большинстве первоисточников его псевдонимом указывается как «Тэтч», что не странно, учитывая характерный внешний вид «Черной Бороды» (англ. thatch — густая шевелюра).

Тич послужил прототипом для образа пирата Флинта в романе Р. Стивенсона «Остров сокровищ». Будет весьма интересным сказать пару слов о его бороде и его страшном лице, которые сыграли не последнюю роль в том, что капитана считали одним из самых ужасных злодеев в этих местах. Плутарх и другие историки давно заметили, что многие великие римляне получили свои прозвища от некоторых особенных примет на своих лицах. Так, Марк Туллий получил имя Цицерон от латинского слова «cicer», безобразной бородавки, которая «украшала» нос знаменитого оратора. Тич получил прозвище Черная Борода из-за своей пышной бороды, которая почти полностью покрывала его лицо. Эта борода была иссиня-черной; хозяин позволял ей расти, где вздумается; она закрывала всю его грудь и поднималась на лице до самых глаз.

 

 

У капитана была привычка заплетать бороду в косички с лентами и оборачивать их вокруг ушей. В дни сражений он обычно носил что-то вроде шарфа, который был накинут на плечи с тремя парами пистолетов в футлярах наподобие портупей. Он привязывал под своей шляпой два зажженных фитиля, которые свешивались справа и слева от его лица. Все это вкупе с его глазами, взгляд которых от природы был диким и жестоким, делало его таким страшным, что невозможно было себе представить, что в аду проживают еще более ужасные фурии.

Его нрав и привычки были под стать его варварскому виду. Среди пиратского общества тот, кто совершил наибольшее число преступлений, рассматривался с некоторой завистью как человек выдающийся, необыкновенный; если к тому же он выделялся среди других каким-нибудь умением и был полон отваги, то, безусловно, это был большой человек. Тич по всем пиратским законам подходил на роль главаря; у него были, правда, некоторые капризы, столь экстравагантные, что он порой казался всем сущим дьяволом. Однажды в море, будучи немного пьяным, он предложил: «Давайте здесь сейчас устроим себе сами ад и посмотрим, кто дольше выдержит». После этих диких слов он спустился в трюм с двумя или тремя пиратами, закрыл все люки и выходы на верхнюю палубу и поджег несколько стоявших здесь бочонков с серой и другими воспламеняющимися материалами. Он молча сносил мучения, подвергая опасности свою жизнь и жизни других Людей, до тех пор, пока пираты в один голос не стали кричать, чтобы их выпустили из этого «ада», после чего он был признан самым смелым.

 

Эдвард Тич. (Старинная гравюра)

 

В начале своей пиратской карьеры Тич предпринял множество морских набегов с корсарами Ямайки во время последней войны против французов. И хотя он всегда выделялся своей неустрашимостью в боях, ему никогда не удавалось получить командную должность вплоть до конца 1716 года, когда, став уже пиратом, он получил от капитана Хорниголда командование захваченным шлюпом.

В начале 1717 года Тич и Хорниголд отбыли с острова Нью-Провиденс, держа курс на американский материк. По дороге они захватили барк, шедший под началом капитана Тюрбара с Бермудских островов со ста двадцатью бочонками с мукой и с корабельной шлюпкой. Пираты взяли с барка только вино и отпустили. Затем им удалось захватить корабль, нагруженный в Мадере для Южной Каролины, с этого корабля они забрали богатую добычу. После приведения в порядок своих плавучих средств на побережье Виржинии, пираты пустились в обратный путь к Вест-Индским островам.

Севернее 24-градусной широты они присвоили себе французский корабль, шедший из Гвинеи на Мартинику. Добыча с корабля оказалась очень богатой, в числе прочего на нем оказалось изрядное количество золотого песка и драгоценных камней. После раздела добычи Тич стал капитаном этого корабля с согласия Хорниголда, который вернулся на остров Нью-Провиденс, где с прибытием губернатора Роджерса подчинился властям и не был казнен в соответствии с королевским указом о помиловании.

 

Эдвард Тич. (Старинная гравюра)

 

Тем временем Тич вооружил свой новый корабль сорока пушками и назвал его «Queen Anne’s Revenge» (Месть королевы Анны). Признаться, для историков такое название корабля звучит весьма загадочно. Кроме того, современники Тича свидетельствуют, что он частенько именовал себя «Мстителем испанских морей». За кого он мстил англичанам? За казненную королеву Анну, вторую жену короля Генриха VIII? И тем самым намекал, что он носитель старинной английской фамилии Болейн? Французский историк Жан Мерьен выдвинул предположение, что настоящее имя его было Эдвард Дэммонд. Возможно это так, возможно нет, пока это является очередным белым пятном в истории.

На «Мести» Тич отправился курсировать в окрестностях острова Сент-Винсент, где захватил большой английский торговый корабль, находившийся под командованием Кристофа Тейлора. Пираты сняли с этого корабля все, что могло им понадобиться, и, высадив экипаж на остров, подожгли корабль.

Дефо пишет, что через несколько дней Тич встретил сорокапушечный корабль «Скарборо», с которым он вступил в бой. Бой длился несколько часов и удача стала склонятся к Тичу. Вовремя сообразив, что в открытом бою они проиграют, капитан » Скарборо» решил воспользоваться быстротой своего кораблся. Он прекратил бой и, подняв все паруса, повернул на Барбадос, к месту своей стоянки. Ощутимо уступая «Скарборо» в скорости, корабль Тича прекратил преследование и направился в сторону испанской Америки. К сожалению, ни в судовом журнале, ни в письмах Тич о столкновении со «Скарборо» ничего не сообщает, так что достоверность этой информации лежит целиком на совести Дефо.

В декабре-январе 1718 года, пополнив экипаж (теперь на борту «Мести» было около трех сотен головорезов), Тич, курсируя у островов Сент Киттс и Краб, захватил несколько британских шлюпов. А в конце января прибыл в залив Окракок, к городу Бат (Северная Каролина). Хитрый капитан понимал, что этот городок (в то время его население было немногим более 8 тысяч человек) является великолепным убежищем для кораблей, идущих из Атлантики в залив Пимлико, а сражающиеся колонисты согласны были платить Тичу за пиратскую добычу больше, чем профессиональные скупщики на Багамах.

В марте 1718 года, отпавившись к Гондурасскому заливу, Тич наткнулся на пиратский шлюп «Revenge» с десятью орудиями под командованием майора Стида Боннета. Тич нагнал шлюп и, убедившись через некоторое время в неопытности Боннета в морском деле, поручил командование судном некоему Ричардсу. В то же время он взял майора на борт своего корабля, сказав ему, что тот «не предназначен для трудностей и забот такого ремесла и что будет лучше расстаться с ним и жить в свое удовольствие на таком корабле, как этот, где майор сможет всегда следовать своим привычкам, не нагружая себя излишними заботами».

Вскоре пираты вошли в воды Гондурасского залива и встали на якорь вблизи низменных берегов. Пока они стояли здесь на якоре, в море появился барк. Ричардс быстро перерубил канаты на своем шлюпе и бросился за ним в погоню. Но барк, заметив черный флаг Ричардса, спустил свой флаг и подплыл прямо под корму корабля капитана Тича. Барк назывался «Adventure», принадлежал английскому пирату Дэвиду Харриоту и прибыл в эти воды с Ямайки. Весь его экипаж был взят на борт большого корабля, а Израэль Хэндс, старший офицер с корабля Тича, с несколькими своими товарищами был назначен командующим нового трофея.

9 апреля пираты покинули Гондурасский залив. Теперь они направили свои паруса в сторону одной из бухт, где обнаружили корабль и четыре шлюпа, три из которых принадлежали Джонатану Бернарду с Ямайки, а другой — капитану Джеймсу. Корабль был из Бостона, назывался «Протестант Цезарь» и находился под командованием капитана Виара. Тич поднял свои черные флаги и дал один залп из пушки; в ответ на это капитан Виар и весь его экипаж быстро покинули судно и на ялике добрались до берега. Тич и его люди подожгли «Протестанта Цезаря», предварительно полностью его разграбив. Они поступили так, потому что судно пришло из Бостона, где многие их товарищи были повешены за пиратство; между тем, три шлюпа, принадлежавшие Бернарду, были ему возвращены.

Отсюда пираты взяли курс на Большой Кайман, небольшой остров примерно в тридцати лье к западу от Ямайки, где они захватили маленький барк; отсюда их путь лежал на Багамские острова, а затем, наконец, они отправились к Каролине, захватив по дороге бригантину и два шлюпа.

 

Совместная попойка команд Тича и Вейна. (Старинная гравюра)

 

В мае 1718 года Тич со своей уже разросшейся флотилией блокировал Чарлстон, город в Южной Каролине, где оставался несколько дней у выхода из пролива, захватив сразу по прибытии корабль под командованием Роберта Кларка, везущий в Лондон 1500 фунтов в монетах и другой груз, а также несколько состоятельных пассажиров. На следующий день пираты захватили еще один корабль, выходящий из Чарлстона, а также две длинные лодки, которые хотели войти в пролив, и бригантину, имеющую на борту четырнадцать негров. Все эти захватнические операции, проходящие на виду у города, нагнали такой страх на мирных жителей и повергли их в еще большее отчаяние, учитывая, что незадолго до описываемых событий другой знаменитый пират Вейн уже нанес им похожий визит. В порту стояли восемь кораблей, готовые поднять паруса, но никто не осмеливался выйти навстречу пиратам из страха попасть к ним в руки. Торговые суда находились в таком же положении, опасаясь за свой груз; можно сказать, что торговля в этих местах была полностью остановлена. Дополнительное несчастье доставляло жителям города то обстоятельство, что они вынуждены были претерпеть войну против туземцев, от которой они все обессилели, и теперь, когда та война только что с трудом была закончена, появились новые враги — грабители, пришедшие разорить их моря.

От губернатора Чарлстона Тич потребовал, чтобы ему передали медицинскую аптечку и некоторые лекарства, общей суммой менее чем на 400 фунтов. Когда лодка с посланниками Тича перевернулась, задержав выполнение условий на пять дней, пленники пришли в отчаяние. В конце концов они все-таки вернулись домой. Тич отпустил корабль и пленников, не причинив им никакого вреда. Чарлстонцы недоумевали, почему Тич удовлетворился таким небольшим выкупом. Непонятно также, почему он потребовал лекарства, которые вполне мог получить в Бате. Некоторые историки утверждают, что матросы Тича нуждались в ртути для лечения сифилиса.

Из Чарлстона Тич направился в Северную Каролину. Проходя через пролив Топсель (теперь пролив Бофорт), и «Месть королевы Анны», и «Приключение» сели на мель. Похоже, что Тич нарочно разрушил корабли, чтобы не делить добычу. Несколько десятков матросов взбунтовались, и их бросили на мели. Сам Тич на своем безымянном шлюпе уплыл с сорока матросами и почти всем награбленным добром.

В июне 1718 года Тич предпринял новую морскую экспедицию, направив свои паруса к Бермудским островам. По дороге он встретил два или три английских корабля, с которых забрал только провизию и некоторые другие необходимые ему вещи. Но когда он оказался вблизи Бермуд, он встретил два французских корабля, плывущих на Мартинику, один из которых был нагружен сахаром и какао, а другой — пустой. Тич приказал экипажу первого сдаться и перейти на борт второго, после чего он привел корабль с грузом в Северную Каролину.

В Бате Тича встретили благожелательно. Как только они прибыли на место, Тич и четверо разбойников из его отряда пошли навестить губернатора; они все поклялись, что обнаружили в море этот корабль, на котором не было ни единого человека; в ответ на эти заявления было вынесено решение «считать данный корабль удачной добычей». Губернатор получил свою долю в виде шестидесяти ящиков сахара, а некий мистер Найт, который был его секретарем и сборщиком налогов в провинции, получил двадцать ящиков; остальное было поделено между пиратами. Губернатор Иден «простил» его пиратские поступки. Вице-адмиралтейство закрепило за ним корабль. Тич купил себе дом наискосок от дома губернатора и поставил свой корабль у южной оконечности острова Окракок. Он женился на шестнадцатилетней дочери плантатора, его щедро угощало местное дворянство, а он в благодарность устраивал для них приемы.

По английскому обычаю заключение браков проводится в присутствии священников, но в этих краях функцию церкви берет на себя магистрат: поэтому церемония бракосочетания пирата и его избранницы была проведена губернатором. Доподлинно известно, что это была четырнадцатая по счету жена Тича и что всего у него их было двадцать шесть жен.

Следует сказать, что по свидетельствам современников, Тич был, как сейчас принято говорить, сексуальным извращенцем. Жизнь, которую он вел со своими женами, была в высшей степени необыкновенной. Он оставался с женою на всю ночь, а на следующее утро он имел привычку приглашать к себе пять или шесть своих компаньонов и в его присутствии заставлял бедную девочку удовлетворить их всех по очереди. Кроме своих собственных жен, это животное зачастую пользовалось «услугами» жен своих пленников и дружественных плантаторов (судя по описаниям, последние мало чем отличались от пленников, разве что не были связаны).

 

Тич на фоне своего корабля.
Тич опасался не без основания, что обман рано или поздно раскроется; корабль мог быть узнан кем-нибудь, кто причалит к этому берегу. Поэтому он обратился к губернатору, сказав ему, что этот большой корабль имеет пробоины в нескольких местах и что он в любое время может пойти ко дну, причем есть опасность, что, затонув, он перекроет выход из бухты. Под этим вымышленным предлогом Тич получил разрешение губернатора отвести корабль к реке и там сжечь его, что и было немедленно проделано. Верхняя часть корабля пылала над водой, как яркий цветок, а киль тем временем погружался в воду: так пираты избавились от страха быть преданными суду за обман.

Капитан Тич, провел три или четыре в Бате: иногда он стоял на якоре в бухтах, иногда он выходил в море, чтобы курсировать от одного острова к другому и торговать со встречными шлюпами, которым он отдавал часть добычи с борта своего корабля в обмен на продовольствие, (разумеется, если он был в хорошем настроении, чаще случалось, что он забирал себе все, что попадалось ему на пути, не спрашивая на то разрешения, совершенно уверенный в том, что никто не осмелится попросить с него плату). Несколько раз он отправлялся в глубь берега, где день и ночь развлекался с хозяевами плантаций. Тич был достаточно хорошо принят среди них; случались дни, когда он был с ними очень любезен, дарил им ром и сахар в обмен на то, что мог получить с их плантации; но что касается тех чудовищных «вольностей», которые он и его друзья позволяли себе по отношению к их женам и дочерям, то я не могу быть уверен, что пираты платили за это настоящую цену.

Хозяева шлюпов, которые плавали туда и обратно по реке, так часто становились жертвами ограблений и насилий со стороны Черной Бороды, что начали искать способы прекратить этот беспредел. Они были убеждены, что губернатор Северной Каролины, который должен был по их мнению наладить порядок в данном районе, не обратит никакого внимания на их жалобы и что пока они не найдут помощь в другом месте, Черная Борода будет безнаказанно продолжать свои грабежи. Тогда правдоискатели тайно обратились к губернатору Виржинии с настойчивыми просьбами выслать значительные военные силы, чтобы схватить или уничтожить пиратов. Губернатор повел переговоры с капитанами двух военных кораблей «Жемчужина» и «Лима», которые в течение десяти месяцев стояли в порту, но, по неясной причине, не договорился.

Тогда было решено, что губернатор наймет два небольших шлюпа, чтобы укомплектовать их членами экипажей военных кораблей, и предоставит командование ими Роберту Мейнарду (Robert Maynard), первому офицеру «Жемчужины». Шлюпы были снабжены в большом количестве всевозможными боеприпасами и мелким оружием, но пушечного вооружения не имели.

Губернатор также собрал совет, на котором было решено опубликовать прокламацию, которая предусматривала выплату награды тому, кто сможет в течение года схватить или убить пирата. Ниже я привожу ее дословное содержание:
«От имени губернатора Ее величества и Главнокомандующего колонии и провинции Виржиния. Прокламация, обещающая награды тем, кто захватят или убьют пиратов.

Настоящим актом Совета в Уильямсбурге от 11 ноября в пятый год правления Ее величества, названным «Актом содействия уничтожению пиратов», среди других положений оговаривается, что любой человек, который в период времени от 14 ноября 1718 года по 14 ноября 1719 года между 33-м и 39-м градусами северной широты и в районе, простирающемся на сто лье от континентальной границы Виржинии, включая провинции Виржинии, в том числе Северную Каролину, схватит или в случае сопротивления убьет пирата на море или на суше таким образом, что для губернатора и Совета будет очевидно, что пират действительно убит, получит из общественной казны и из рук казначея данной колонии следующие награды: за Эдварда Тича, прозванного в народе капитаном Тичем или Черной Бородой, — 100 фунтов стерлингов; за каждого пирата, командующего большим военным кораблем или шлюпом, — 40 фунтов; за каждого лейтенанта, старшего офицера, старшего унтер-офицера, мастера или плотника — 20 фунтов; за каждого младшего офицера — 15 фунтов; за каждого матроса, взятого на борту аналогичных большого военного корабля или шлюпа, — 10 фунтов.

Те же награды будут выданы за каждого пирата, который будет захвачен каким-нибудь большим военным кораблем или шлюпом, принадлежащими данной колонии или Северной Каролине, согласно квалификации и должности этого пирата.

Вот почему, чтобы воодушевить тех, кто рад служить Ее величеству и данной колонии, принять участие в таком справедливом и почетном деле, как истребление той части народа, которую справедливо можно назвать врагом рода человеческого, я нашел правильным среди прочих документов с разрешения и согласия Совета опубликовать данную прокламацию: заявляю настоящей бумагой, что упомянутые выше награды будут выплачены точно в срок деньгами, находящимися в обращении на территории Виржинии, согласно размерам, установленным вышеприведенным Актом.

И приказываю сверх того, чтобы данная прокламация была опубликована всеми шерифами и их представителями, а также всеми священниками и проповедниками церквей и приделов.

Составлена в зале заседаний Совета в Уильямсбурге 24 ноября 1718 года, в пятый год правления Ее величества.
А. Спотсвуд».

 

Флаг пирата

 

Несколькими днями ранее, 17 ноября 1718 года, лейтенант Роберт Мейнард вышел в плавание, и 21 ноября вечером прибыл к маленькому острову Окракок, где и застал пиратов. Эта экспедиция держалась в строгом секрете и проводилась военным офицером со всей необходимой для этого осторожностью; он арестовывал все корабли, которые встречал на своем пути, чтобы помешать Тичу получить от них предупреждение и одновременно самому получить сведения о месте нахождения скрывающегося пирата. Но, несмотря на все предосторожности, Черная Борода был извещен самим губернатором провинции о планах, замышляемых против него.

Черная Борода часто выслушивал подобные угрозы, но никогда не видел, чтобы они выполнялись, поэтому и на этот раз он не придал значения предупреждениям губернатора, пока сам не увидел шлюпы, с решительным видом подходящие к его островку. Как только он понял реальность нависшей над ним опасности, он привел свой корабль в состояние боевой готовности, и, хотя его экипаж насчитывал только двадцать пять человек, он распространил везде весть, что у него на борту находятся сорок отпетых разбойников. Отдав все необходимые указания для боя, он провел ночь, распивая вино с хозяином торгового шлюпа.

Во время этой пирушки, так как все знали, что завтра будут атакованы вражескими шлюпами, кто-то спросил у капитана, знает ли его жена, где спрятаны его деньги, потому что всякое может случиться во время боя. Капитан ответил «Только я и дьявол знаем это место и последний, кто останется в живых, заберет себе все». Позднее пираты из его отряда, которые были схвачены в результате боя, рассказывали историю, совершенно невероятную: при выходе в море с целью заняться морским разбоем они заметили среди экипажа необычного человека, который в течение нескольких дней то прогуливался по палубе, то спускался в трюм, и никто не знал, откуда он появился; затем незнакомец исчез незадолго до того, как корабль потерпел крушение. Пираты верили, что это был сам Дьявол.

Тем временем, наступило утро 22 ноября 1718 года. Лейтенант Мейнард встал на якорь, так как в данном месте было много мелей и он не мог ночью ближе подойти к Тичу; но на следующий день он поднял якорь и, пустив впереди шлюпов ялик для промеров глубины, прибыл наконец на расстояние выстрела из пушки, который не заставил себя долго ждать. В ответ на это Мейнард поднял королевский флаг и приказал поднять все паруса и приналечь на весла, чтобы устремиться вперед к острову. Черная Борода в свою очередь обрубил канаты и сделал все возможное, чтобы избежать абордажа, ведя продолжительную пальбу из пушек. Мейнард, у которого на борту не было пушек, не переставая стрелял из своего мушкета, в то время как большинство его людей изо всех сил налегали на весла.

Шлюп Тича вскоре сел на мель, но так как корабль Мейнарда имел большую осадку, чем пиратский корабль, лейтенант не мог к нему подойти. Поэтому ему ничего не оставалось, как бросить якорь на расстоянии, меньшем, чем расстояние выстрела из вражеской пушки, с намерением облегчить свой корабль, чтобы иметь возможность идти на абордаж. С этой целью он приказал выбросить в море весь балласт и откачать всю воду, которая могла залиться в трюм, после чего он устремился на всех парусах к пиратскому кораблю.

Тич, увидев, что враг уже на подходе, решил пуститься на хитрость. Он спросил у Мейнарда, кто он и откуда взялся. На что лейтенант ответил: «Вы можете видеть по нашим флагам, что мы не пираты». Черная Борода, пытаясь сыграть на благородстве Мейнарда, попросил его пересесть в ялик и подплыть к нему, чтобы он смог поближе рассмотреть, с кем имеет дело. Мейнард ответил, что не может полагаться на ялик, но прибудет сам на борту своего шлюпа как можно быстрее. На что Черная Борода, приняв стакан ликера, прокричал в ответ, что пусть дьявол заберет его к себе, если он пощадит врага или сам попросит пощады. Мейнард ответил: «Я не жду от тебя пощады, и ты тоже не дождешься ее от меня». Хитрость не удалась.

Пока шли эти «дружеские» переговоры, сильная волна и начавшийся прилив сняла шлюп Черной Бороды с мели и он вновь помчался в открытое море, стремясь уйти от Мейнарда. Королевский корабль изо всех сил пытался догнать пиратов. Когда он подошел уже близко, пиратский корабль выстрелил по нему из всех своих орудий картечью, что привело к большим потерям среди экипажа лейтенанта. Мейнард имел на своем борту двадцать человек убитых и раненых и девять человек — на другом шлюпе. И так как на море наступило затишье, то он был вынужден пользоваться только веслами, чтобы помешать пиратскому кораблю скрыться.

Лейтенант заставил всех своих людей спуститься в трюм из боязни, как бы еще один такой залп не положил конец всей экспедиции и не разрушил полностью его корабль. Он остался один на верхней палубе, кроме рулевого, который постарался по возможности укрыться. Те, кто находились в трюме, получили приказ держать наготове ружья и сабли и подняться на палубу при первой команде. У палубных люков приготовили лестницы. Как только шлюп лейтенанта взял на абордаж шлюп капитана Тича, пираты бросили на его палубу несколько самодельных гранат: бутылки, наполненные порохом, кусками железа, свинцом и другими составляющими, которые произвели невероятные разрушения на корабле, повергнув экипаж в крайнее замешательство; к счастью, гранаты не причинили большого вреда людям. Основная часть команды лейтенанта находилась, как было сказано, в трюме, поэтому Черная Борода, не видя никого на палубе, окутанной дымом, обратился к своим людям: «Все наши враги погибли за исключением, возможно, трех или четырех. Разрубим их на куски и сбросим их трупы в море».

Сразу после такой короткой речи, под покровом густого дыма от одной из бутылок, он с четырнадцатью своими разбойниками прыгнул на палубу шлюпа лейтенанта Мейнарда, который заметил непрошеных гостей только тогда, когда дым немного рассеялся. Тем не менее, он успел подать сигнал тем, кто находились в трюме, и они разом выскочили на палубу и напали на пиратов со всей отвагой, какую можно было от них ожидать в подобной ситуации. Черная Борода и лейтенант выстрелили друг в друга из пистолетов, и пират был ранен. Затем они начали драться на саблях; к несчастью, сабля Мейнарда сломалась, он отступил немного, чтобы перезарядить свой пистолет, и в это время непременно был бы проткнут огромным палашом Тича, если бы один из людей лейтенанта не успел вовремя разрядить свой пистолет в шею пирата; это спасло Мейнарда, который отделался лишь легкой царапиной на кисти руки.

 

Схватка Мейнарда с Тичем.
Схватка была жаркой, море покраснело от крови вокруг сцепившихся кораблей. Мейнард, который имел вокруг себя только двенадцать человек, дрался, как лев, против Тича, окруженного четырнадцатью пиратами. Черная Борода получил еще одну пулю из пистолета лейтенанта. Тем не менее, он продолжал драться с бешеной яростью, несмотря на свои двадцать пять ран (так утверждали очевидцы), пять из которых были получены от огнестрельного оружия, до тех пор, пока не упал замертво в тот момент, когда перезаряжал свой пистолет. Большинство пиратов тоже были убиты; оставшиеся в живых, почти все раненные, попросили пощады, что продлило их жизни лишь на короткое время. Второй королевский шлюп в то же самое время атаковал пиратов, оставшихся на борту корабля Тича, и те тоже попросили пощады.

Так погиб капитан Тич, грязное развращенное животное, не сделавшее ни одного доброго дела за всю свою жизнь, и попавшее на наш сайт лишь только для того, чтобы отдать должное высочайшим боевым качествам лейтенанта Мейнарда и его людей. Существовала легенда, согласно которой обезглавленный труп Тич, сброшенный в воду долгое время кружил вокруг корабля Мейнарда и не тонул…

Возможно, кто-то скажет, что Мейнард и его люди понесли бы меньшие потери, если бы находились на борту военного корабля, оснащенного пушками. К сожалению, они были вынуждены воспользоваться шлюпами со скромным вооружением, так как было невозможно подойти на больших или тяжелых кораблях к тому месту, где скрывались пираты.

Лейтенант приказал отрубить голову Черной Бороды и поместить ее на конец бушприта своего шлюпа, после чего он направился в Бат, где хотел вылечить своих раненых. На шлюпе Черной Бороды были найдены письма и другие бумаги, которые открыли всем договор, заключенный между пиратом, губернатором Иденом, его секретарем и некоторыми торговцами из Нью-Йорка. Можно с уверенностью полагать, что капитан Тич в случае потери всякой надежды на спасение сжег бы все эти бумаги, чтобы они не попали в руки его врагов.

 

Голова Тича на бушприте шлюпа Мейнарда. (Старинная гравюра)

 

Как только лейтенант Мейнард прибыл в Бат, он забрал из магазинов губернатора шестьдесят ящиков сахара и двадцать ящиков — из магазинов Найта, которые были частью добычи с французского корабля, захваченного пиратами. Произошел громкий скандал, документы были переданы в суд в качестве доказательства подлого сговора. После такого позорного разоблачения Найт прожил недолго, так как страх предстать перед судом и ответить по закону за свой поступок свалил его в постель с ужасной лихорадкой, от которой он через некоторое время скончался.

Когда все раны были залечены, лейтенант Мейнард подставил ветру паруса, чтобы вновь присоединиться к военным кораблям, стоявшим на реке Сент-Жак в Виржинии; на бушприте его шлюпа по-прежнему торчала голова Черной Бороды, а на борту находились пятнадцать пленников, тринадцать из которых были позже повешены.

Судя по некоторым документам, один из пленников по имени Самюэль Оделл был схвачен ночью, предшествовавшей бою, на борту торгового шлюпа. Этот несчастный человек слишком дорого заплатил за свое новое место пребывания, так как во время описанной жестокой схватки он получил около семидесяти ран (слабо верится в такое количество ран, но так толкуют документы). Второй пленник, избежавший виселицы, был уже известный нам Израэль Хэндс, старший офицер с корабля Тича и одно время капитан захваченного барка, пока большой корабль «Реванш королевы Анны» не потерпел крушение вблизи маленького острова Топсел.

Хэндс не принимал никакого участия в бое, но был схвачен в Бате. Незадолго до этого он был здорово покалечен Тичем. Это произошло следующим образом: ночью, когда Черная Борода пьянствовал в компании с Хэндсом, лоцманом и еще одним пиратом, он незаметно вытащил из кармана два пистолета, зарядил их и положил около себя. Пират заметил эти действия капитана и посчитал за лучшее покинуть «веселую» компанию; он поднялся на верхнюю палубу, оставив Хэндса и лоцмана с капитаном. В этот момент Черная Борода, потушив свечу, выстрелил из двух пистолетов, хотя никто не дал ему ни малейшего повода для такого поступка. Хэндс был ранен в колено и остался калекой на всю жизнь; лоцман отделался просто испугом. Когда у Черной Бороды спросили, какова причина этого его поступка, он ответил: «Если я не буду убивать время от времени кого-нибудь из своих людей, они забудут, кто я есть на самом деле».

Итак, Хэндс был тоже схвачен и приговорен к виселице; но в то время, когда казнь должны были привести в исполнение, прибыл корабль с королевским указом, который гарантировал помилование тем пиратам, которые подчинятся приказам властей и прекратят разбойничать. Хэндс получил помилование.

 

 

Недавно американские подводные археологи нашли на дне небольшой бухты в устье James River в штате Северная Каролина корабль Эдварда Тича. Если это действительно так, то это и есть корабль под названием «Месть королевы Анны», потопленный капитаном Мейнардом.

Итак, почти через 270 лет корабль Тича найден под метровым слоем ила. Руководил экспедицией Уайльд Ремсинг. Более полугода ему удавалось скрыть от прессы свою находку, справедливо опасаясь, что любители-аквалангисты и искатели сокровищ, а также просто любители «пиратских сувениров» мгновенно растащат не только содержимое трюмов, но и сам корабль. Наконец, когда пресса и телевидение сообщили о находке Ремсинга на дне бухты в Северной Каролине, толпы туристов на автомашинах и катерах облепили все побережье. Их интерес к Тичу можно понять: согласно последним архивным данным, его штурман Билли Бонс был реальным лицом, которого так живо описал Стивенсон в своем романе, а главное, он был автором знаменитой пиратской песни «Сундук мертвеца» о пятнадцати пиратах, высаженных без воды и провизии на крошечный остров.

По словам Ремсинга, корабль Тича изрядно пострадал от времени, но вполне подлежит реставрации, если его бережно поднять на поверхность и подвергнуть тщательной консервации. Это потребует больших расходов, но, как говорится, «игра стоит свеч» в силу того, что люди нашего времени отнюдь не равнодушны к истории.

Осмотр 18-метрового судна подводными археологами показал, что в трюмах сохранилось множество всевозможных предметов и утвари, представляющей большую археологическую ценность, как то: посуда, великое множество бутылок из-под рома, кривые сабли, пистолеты с дорогой насечкой, медный сектант, много пушек и еще все признаки жаркого абордажного боя…

Ремсинг категорически опроверг слухи о несметных сокровищах, награбленных коварным Тичем, имеющихся якобы на корабле, тем не менее он заметил, что точное местоположение корабля держится в тайне.

«Историкам хорошо известно, — сказал Ремсинг, — что Тич надежно прятал награбленные драгоценности и деньги на необитаемом острове Амелия, а свидетелей убирал, что было для пирата, обладавшего чудовищной физической силой, не очень трудным делом. Судя по сохранившимся старинным гравюрам, Тич всегда имел при себе хороший мушкет, длинный кортик и множество пистолетов в специальных кожаных карманах. Всем этим набором оружия он владел превосходно.»

Участники экспедиции Ремсинга уверены, что когда корабль Тича будет поднят, отреставрирован и станет музейным экспонатом, он привлечет множество туристов, ибо велика слава Тича и его литературного двойника — капитана Флинта.

 

 

 

Profile

gargantya: (Default)
gargantya

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 09:49 pm
Powered by Dreamwidth Studios