Убийство Пушкина английской спецслужбой
Jan. 9th, 2014 08:44 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gargantya
Громкими нераскрытыми убийствами теперь никого не удивишь. Но есть в России два вечных "глухаря", два нераскрытых убийства, последствия которых до сих пор сказываются как на судьбе России, так и на духовной жизни каждого русского человека. Я имею в виду нераскрытые убийства А.С.Пушкина и М.Ю.Лермонтова.
Оба убийства прикрыты тщательно разработанными легендами, и сама постановка такого вопроса тут же вызывает в обществе дружный вопль возмущения. Как среди шумной толпы "образованцев", так, что самое обидное, и среди цвета русской интеллигенции.
"Тема семейной трагедии Пушкина не должна обсуждаться. Сделав ее запретной, мы, несомненно, исполнили бы волю поэта". Вот так!
Это слова Анны Ахматовой. Суровые, как приговор. Они относятся к первой жертве, поскольку "темная история" его дуэли вызвала подозрения еще у его современников. И впоследствии находились исследователи, которые пытались разоблачить "гнусный заговор" вокруг поэта. Но и на них прикрикнула Ахматова, "заручившись" волей убитого поэта! Уж больно хитро было прикрыто убийство Пушкина "семейной трагедией". Наталья Николаевна Пушкина, "смуглая мадонна" поэта, до сих пор для многих является некоей непорочной Офелией. А ее поведение во всей действительно трагической (не для нее, а для Пушкина) истории не терпит ни обсуждений, ни законных вопросов.
Во время производства Военно-судного дела по поводу дуэли Дантес просил привлечь ее к суду как свидетельницу. Очень многое она могла бы рассказать. Но 8 февраля 1837 года "смуглая мадонна" по велению Николая была почти на три года выслана из Петербурга в Полотняный завод, имение своего отца, несмотря на слезные просьбы царю оставить ее в столице.
Появилась она в Петербурге как раз перед первой дуэлью М.Ю. Лермонтова в феврале 1840 года.
Надо отдать должное Анне Андреевне - она сама нарушила свой запрет. До конца своих дней в писательском Доме творчества в Комарово она работала над книгой "Гибель Пушкина". Только смерть остановила эту интересную работу. Она не дошла до трагического финала, но "смуглую мадонну" сердито свела с незаконно занятого ею пьедестала.
А воля поэта была вовсе не в "запрете этой темы". Совсем наоборот. По словам его секунданта Данзаса, после дуэли в окровавленном сюртуке Пушкина нашли копию его письма Бенкендорфу. Поэт умышленно вложил ее в карман. Он рассчитывал, что даже в случае его мгновенной смерти секретное письмо шефу жандармов станет достоянием общества. В письме этом есть следующие строки:
"Я убедился, что анонимное письмо исходило от г-на Геккерна, о чем считаю своим долгом довести до сведения правительства и общества"!..
Какой уж тут запрет?! Какая "семейная трагедия"?!
Поэт требует вмешательства правительства, он призывает общество оценить роль нидерландского дипломата Геккерна. И правительство и общество не вняли Пушкину. Заговор молчания окружает судьбу поэта до сих пор. "Образованщина" с упоением смакует "возвышенную страсть" красавца-гомосексуала к "смуглой мадонне". Оставим им это...
Мы с чистой совестью попытаемся исполнить "волю поэта" и обратить внимание общества на темные стороны этих ловко подстроенных убийств, развеять опутавшие все хитросплетенные легенды "а ля Бальзак", которые нам внушили со школьной скамьи, раскрыть истинную подоплеку заговорщиков.
Для начала обратим внимание на заметку в записной книжке друга поэта П.А.Вяземского:
"Несчастная смерть Пушкина, окруженная печальною и загадочною обстановкой, породила много толков в петербургском обществе. Она сделалась каким-то интернациональным вопросом... Известно, что тут было замешано и дипломатическое лицо..."
От себя добавим: и не одно. Кроме посла Геккерна, в дуэли принимал участие атташе французского посольства граф д,Аршиак.
Первый раз Пушкин вызвал Дантеса 4 ноября 1836 года, сразу же после получения анонимных писем. Второй раз Пушкина вызвал Дантес 26 января 1837 года после получения Геккерном оскорбительного письма Пушкина.
В обоих случаях сторону Геккернов берется представлять французский дипломат. Он великолепно понимает, что при любом исходе дуэли будут запятнано не только его имя, но и честь представляемой им страны. Дело в том, что дуэли в России запрещены. Участие в них, как и недонесение о готовящейся дуэли, подвергается уголовному наказанию. Аршиак отлично знает это и оба раза соглашается на преступление... Интересно, во имя чего?
Дантес приезжает к месту дуэли с пистолетами, одолженными им у сына французского посла Эрнеста де Баранта.
В феврале 1840 года с этими же пистолетами выходит на поединок с Лермонтовым сам их хозяин - Эрнест де Барант, а секундантом с его стороны выступает опять же французский подданный виконт Рауль д,Англес, приехавший в Россию с научной экспедицией. Для установления русско-французских связей.
В обеих дуэлях Россия кем-то умышленно противопоставляется Франции. Неужели это случайность?
Прежде чем ответить на это, давайте разберемся в еще одном удивительном совпадении. Огромную роль в создании "преддуэльной атмосферы", для накаливания страстей, распространения "горячих" слухов, для стравливания противников играет окружение обоих поэтов.
Противопоставление в обоих дуэлях России и Франции позволяет определить эти цели как политическую игру. Или, как выразился П.Вяземский, увидеть в них "интернациональный вопрос".
Дуэль Пушкина и дуэль Лермонтова с Барантом похожи по своей интриге, как две капли воды.
От себя отметим, что спецслужбы часто используют удавшиеся им однажды свои "фирменные" ходы.
Так что за действиями "шалунов" угадывается чья-то опытная, наставляющая рука.
Надо отдать должное Пушкину, он почти сразу определил эту руку. Если после анонимных писем 4 ноября он сгоряча вызывает Дантеса, то уже 21 ноября он говорит своему секунданту В.Соллогубу: "Вы мне теперь старичка подавайте!" Именно то, что вся интрига исходит от иностранного посла, и заставило Пушкина написать письмо шефу жандармов, довести дело "до сведения правительства и общества". А общество до сих пор мусолит ловко подброшенную легенду о пустом и "развратном старичке". (На самом деле "старику Геккерну" в то время было только сорок пять лет. Он всего на восемь лет старше Пушкина). А проживет он еще столько же и умрет в Париже в 1884 году! В возрасте 93-х лет.
"Голландский дипломат Геккерн не был ни Талейраном, ни Миттернихом... Ни на что большее его, очевидно, не хватило бы, но образовать то, что мы теперь обозначаем изящным словом "склока", Геккерн мог, и он, как мы видим, безупречно провел всю задуманную игру", - пренебрежительно писала о бароне Ахматова.
К сожалению, она тоже попала под влияние мифа, облеченного в форму "великосветской склоки" или "семейной трагедии".
Стоит задуматься вот над чем. П.Щеголев в 1912 году, собирая материалы для своей книги "Дуэль и смерть", обратился в министерство иностранных дел Нидерландов, Франции и Англии с просьбой предоставить ему материалы о дуэли Пушкина с Дантесом. Везде он получил категорический отказ. Хотя Щеголев твердо знал, что такие документы в министерствах имеются. Из доклада прусского посла Либермана совершенно очевидно явствует, что 2 февраля 1837 года и в Англию, и во Францию отправились секретные дипкурьеры с сообщениями о дуэли. Французским курьером был д` Аршиак - секундант Дантеса, срочно уехавший из Петербурга до Военно-следственной комиссии. А Геккерн вел обширную переписку и с голландским королем, и со своим министерством.
В 1912 году, перед первой мировой войной, дуэль Пушкина продолжала оставаться "политической тайной".
В 70-х годах нашего века получить материалы из Голландии пытался пушкинист Н.Эйдельман. Два года назад и я обращался в "Альянс Франсез" с такой же просьбой и получил очень вежливый отказ. Неужели европейцы так упорно и так долго хранят тайну "великосветской склоки?..
Пушкин после получения первых анонимных писем, раскрыл руку их вдохновителя. 21-го ноября он написал Геккерну: "Если дипломатия есть искусство узнавать о том, что делается у других, и раскрывать их намерения, то вы должны отдать мне справедливость, признав, что были побеждены по всем пунктам... Поединка мне уже не достаточно..."
Далее следовала недвусмысленная угроза - Пушкин обещал "обесчестить вас в глазах дворов вашего и нашего"!
У Геккерна выбора не было - либо Пушкин его разоблачит, либо довести интригу до "семейной трагедии".
И - вокруг поэта закружился хоровод "бесов"...
Ответим все-таки на главный вопрос: была ли "семейная трагедия", была ли "возвышенная" любовь между Дантесом и "смуглой мадонной"?.. Обратимся к письмам Дантеса к Геккерну, недавно опубликованным в журнале "Звезда".
"Петербург 20 января 1836 года. ...но что хуже всего, это то, что я безумно влюблен! Да, безумно, так как я не знаю, как быть, я тебе ее не назову... но вспомни самое прелестное создание в Петербурге и ты будешь знать ее имя. Но всего ужаснее в моем положении то, что она тоже любит меня и мы не можем видеться до сих пор, т.к. ее муж бешено ревнив"...
В письме от 14 февраля того же года Дантес сообщает "дорогому другу", которого тоже "любит от всего сердца", о страстном объяснении влюбленных: "Если бы ты знал, как она меня утешала, потому что она видела, как я задыхаюсь, и что мое положение ужасно, а когда она сказала мне, я люблю вас так, как никогда не любила, но не просите у меня никогда большего, чем мое сердце, п.ч. все остальное мне не принадлежит, и я не могу быть счастливой иначе, чем исполняя свой долг, пожалейте меня и любите всегда так, как вы любите сейчас, моя любовь будет вам наградой...". Правда, красиво?
Но Анна Андреевна Ахматова справедливо замечает, что "смуглая мадонна" просто-напросто переводит Дантесу по-французски последний монолог Татьяны из "Евгения Онегина". Дантес произведений ее мужа никогда не читал. И не мог этого сделать, потому что не говорил по-русски. Чтобы сдать экзамен на офицерский чин, он выучил по-русски только команды кавалеристам и лошадям. С офицерами-друзьями, начальством и женщинами он общался только на своем родном языке.
Этот довольно пошлый перевод на французский язык монолога Татьяны произвел на Дантеса сильное впечатление. Ведь Татьяна своим монологом ставит жирную точку в отношениях с Онегиным: "я другому отдана и буду век ему верна", а "мадонна" ставит обещающее многоточие - "любите меня так, как вы любите сейчас, моя любовь будет вам наградой".
Разница огромная.
Кроме того, Ахматова по-женски напоминает, что "мадонна" в момент страстного объяснения находится на седьмом месяце пятой своей беременности! А муж ее все еще требует удовлетворения (т.е. дуэли) у молодого графа Соллогуба, в декабре месяце неосторожно с ней пошутившего, о чем "мадонна" тут же доложила Пушкину.
Барон Геккерн, как видно из писем Дантеса, очень ревниво отнесся к "новой страсти" своего "приемного сына". Он сурово убеждает его остановиться! И добивается своего. 6 марта 1836 года Дантес сообщает "отцу", что "принял решение пожертвовать этой женщиной ради тебя". Он пишет: "Все позади. Ты найдешь меня совершенно выздоровевшим". 19 апреля (когда "мадонна" уже перестала выезжать из дома, т.к. через месяц родит дочь Наталью) Дантес сообщает "отцу": "Данное тобою лекарство оказалось очень полезным. Я возвращаюсь к жизни".
Ахматова резюмирует: "В нее (любовь Дантеса) верила только сама Н.Н. и дамы высшего общества, и этого, как ни удивительно, оказалось достаточно, чтобы потомки получили эту легенду во всей своей неприкосновенности".
Зимой 1837 года, после анонимных писем, вызова на дуэль, скандальной женитьбе на сестре "мадонны", Жорж Дантес вдруг возобновляет любовные игры с Натали. И "ревнивый отец" ему не препятствует! Наоборот, активно поддерживает интригу, "рискуя потерять место в России и большую долю дохода"(С.Н.Карамзина). С чего бы это?
Разоблачения Пушкина для него страшнее потери выгодного места, раскрытие его тайной деятельности ставит крест на всю его дальнейшую дипломатическую карьеру. Для барона единственный выход - обратить всю историю в "драму а ля Бальзак".
Пушкин скрежещет зубами, но молчит. Парирует резкими шутками казарменные каламбуры Дантеса: "Ты этого хотел Жорж Дантес".
И тогда происходит то, что в своих заметках Жуковский коротко обозначает: "В понедельник (25 января) приезд Геккерна - ссора на лестнице..."
Несмотря на запрет Пушкина, "отец" явился к нему на дом. Очевидно, с письмо к Натали от своего "сына", о чем он вспоминал впоследствии. Пушкин выставил его из дома и на лестнице устроил дипломату скандал, который слышали все обитатели дома.
В тот же день Пушкин написал Геккерну оскорбительное письмо. Писал его трудно. Сохранилось множество черновиков. Но поскольку дипломат сам очень хитро выбрал "жанр" "семейной трагедии", уйти от этого "жанра" Пушкин в своем письме не мог. Серьезные разоблачения не вяжутся с мелодрамой.
Геккерн был рад. Он получил то, чего так давно добивался.
Может быть, Пушкин и не знал всего, может быть, он не заметил, что январская "семейная драма" развернулась как раз в период нового правительственного кризиса во Франции, когда снова посол Барант висел на волоске, но то, что Пушкин был очень близок к разгадке, доказывает неожиданный выбор секунданта.
Ночью 26 января, перед дуэлью, секундантом он выбрал сотрудника английского посольства Артура Меджниса. Барон Геккерн дважды с удивительным упорством, и в ноябре, и в январе, выбирал секундантом сотрудника французского посольства д`Аршиака, хотя у блестящего кавалергарда нашлось бы сколько угодно полковых друзей. В намеченной Пушкиным дуэли сразу все становилось ясным: с одной стороны - секундант - сотрудник французского посольства, с другой - английского. Пушкин открывал всю политическую подоплеку дуэли - противостояние Англии и Франции.
Честный Меджнис сначала предложение Пушкина принял, но в 1 ч. 30 мин. ночи прислал неожиданный отказ после разговора с д`Аршиаком.
Можно себе представить состояние Геккерна и д`Аршиака, когда Меджнис сообщил им, что является секундантом Пушкина. Барон получил очередную пощечину. И он заторопил события.
В ноябре Пушкин дал ему отсрочку сначала на сутки, потом на две недели. В январе Геккерн не хочет ждать: "Дело не терпит никакой отсрочки!" (письмо Геккерна Пушкину).
Почему же он так торопит дуэль? Почему он так рискует своим любимым "сыном"?
Кстати, письмо Пушкин направил ему лично. Почему его честь должен защищать его приемный сын, барон в письме даже не объясняет. Хотя формально "усыновление" Дантеса признается юридически только в 1841 году, когда по условиям закона о наследстве, Геккерну исполнится 50 лет. В России юридических документов не требуют, в России достаточно приказа по полку: с такого-то числа считать поручика Дантеса - Геккерном. Геккерн запросто идет на подлог.
Дуэль оставляет шансы обоим соперникам. Что если Пушкин выиграет? Разве мог дипломат не учесть такой вариант? И он делает все, чтобы не оставить шансов Пушкину.
ДУЭЛЬ
Итак, 27 января 1837 года.
В своих конспективных заметках Жуковский отмечает этот день по часам, со слов домочадцев Пушкина:
"Встал весело в 8 часов. - После чаю много писал - часу до 11-го. С 11 обед - ходил по комнате необыкновенно весело, пел песни..."
Остановимся.
В 1 час 30 минут ночи Пушкин получил записку от Меджниса с отказом. В 9 часов утра д`Аршиак запиской напоминает ему: "...необходимо переговорить с секундантом, выбранным вами и притом в кратчайший срок... до полудня я останусь у себя на квартире...".
В десятом часу у Пушкина еще нет секунданта... А он поет...
Не странно ли?
Около десяти утра Пушкин пишет ответ д`Аршиаку: "...я не согласен ни на какие переговоры между секундантами. Я привезу своего лишь на место встречи. (Кого же?) Так как вызывает меня г-н Геккерн, то он может выбрать мне секунданта, я заранее принимаю его, будь то хотя бы его выездной лакей... я тронусь из дома лишь для того, чтобы ехать на место...".
Еще одна пощечина с "выездным лакеем", - эта должность в то время считалась "сексуально одиозной". ("Граф Борх живет со своим выездным лакеем" - скажет Пушкин Данзасу по пути на Черную речку.)
Но не из-за этой шутки Пушкин необыкновенно весел. Он на что-то надеется! Знать бы на что?..
"Ходил по комнате необыкновенно весело, пел песни - потом увидел в окно Данзаса, в дверях встретил радостно. Взошли в кабинет, запер дверь. Через несколько минут послал за пистолетами". (Жуковский)
Как Данзас оказался секундантом Пушкина - большая загадка. Уже Щеголев не верил в христоматийную легенду, со слов Данзаса, о случайной встрече их то ли на Пантелеймоновской улице, то ли на Цепном мосту.
Как бы то ни было, с прихода Данзаса Пушкину уже не до песен. Данзас встретился с д`Аршиаком и в 2 с 1/2 часа по полудни подписал условия дуэли (время по документу).
И место и время дуэли указали противники Пушкина. В 5-м часу пополудни (в это январское время в Петрограде смеркается). Время на переговоры и тщательную подготовку не остается. Скорее бы сделать выстрел до темноты. Место дуэли - за Комендантской дачей - хорошо знакомо Дантесу. Там летом стоит их кавалергардский полк, в домах Новой деревни. Но самое главное - оружие. Данзас берет в магазине Куракина пистолеты "совершенно схожие с пистолетами д`Аршиака". Значит секундант Дантеса показал Данзасу пистолеты Баранта и требовал, чтобы оружие Пушкина было точно такого же калибра! Для чего?Убийство Пушкина английской спецслужбой. (2 часть) декабря, 2012
"По отъезде Данзаса начал одеваться, вымылся весь, все чистое (надел), велел подать бекеш, вышел на лестницу. - Возвратился, велел подать в кабинет большую шубу и пошел пешком до извозчика..."
Пушкин возвратился с дороги! И это - несмотря на свое суеверие! Не за шубой, наверное. Шубу он мог переодеть и в прихожей. В кабинете он, наверное, взял письмо Бенкендорфу - "До сведения правительства и общества" -которое положил в карман сюртука.
Перед анализом самой дуэли отметим еще одну очень важную деталь. Данзас в своих воспоминаних, записанных Аммосовом, сам говорит: "(С условиями дуэли) Данзас возвратился к Пушкину. Он застал его дома одного. (Значит Данзас был до этого у Пушкина и он был не один, значит, никакой встречи случайной не было). Не прочитав даже условий дуэли, Пушкин согласился на все".
Не хочется бросать тень на легендарного пушкинского секунданта, но как же он позволил ему не прочитать коварных условий?!
Иван Пущин из Сибири ругался - будь он на месте Данзаса, он бы подставил свою грудь под пулю Дантеса! Но "общественность" не оценила сказанного им...
Не раньше пяти противники приезжают на Черную речку. Выбирают место (в полуверсте от дороги! - еще по снегу пешком сколько надо пройти), в кустарнике (чтобы извозчики, привезшие их, не видели!), вытаптывают в снегу "по колено" тропинку в двадцать шагов длиной и в аршин шириной. Дантес помогает секундантам. Он спокоен удивительно. Пушкин в шубе сидит безучастно на сугробе. Уже около шести. Уже почти темно.
- Все ли, наконец, кончено? - спрашивает Пушкин по-французски.
Секунданты заряжают пистолеты, каждый свою пару. Дальше по рассказу Данзаса:
"Все было кончено. Противников поставили, подали им пистолеты, и по сигналу, который сделал Данзас, махнув шляпой, они начала сходиться. Пушкин первый подошел к барьеру (д`Аршиак замечает: "Почти подбежал") и, остановясь, начал наводить пистолет. Но в это время Дантес, не дойдя до барьера шага (или двух, как он вспомнит потом), выстрелил, и Пушкин, падая, сказал (по-французски): "Мне кажется, что у меня раздроблена ляжка".
С точки зрения русской дуэли Пушкин все делает правильно. Если никому из противников не дается права первого выстрела, то первым стреляет тот, кто раньше окажется у своего барьера. Он так и сделал, но выстрелить не успел. Потому что не читал условий!
В условиях, подписанных д`Аршиаком и Данзасом, второй пункт гласил: "противники, вооруженные пистолетами, по данному сигналу, идя один на другого, но ни в коем случае не переступая барьер, могут пустить в дело свое оружие".
Пушкин условий не читал. Он ждал, когда к барьеру подойдет Дантес.
Но, оказывается, до барьера совсем не обязательно доходить (как хитро сформулировано: "ни в коем случае не переступая барьер"), можно открывать огонь, когда угодно!
Дантес спокойно ждал, когда Пушкин добежит до барьера и только тот поднял пистолет, хладнокровно выстрелил ему "в брюхо"!
Сослуживцы по полку вспоминают, что Дантес был отличным стрелком: с десяти шагов попадал в карточного туза. С двенадцати шагов попасть "в брюхо" труда ему не составляло.
Но почему же он стрелял "в брюхо"?
Читаем дальше воспоминания Данзаса: "Секунданты бросились к нему (Пушкину) и, когда Дантес намеревался сделать то же, Пушкин удержал его словами:
- Подождите, у меня еще достаточно сил, чтобы сделать свой выстрел.
Дантес остановился у барьера и ждал, прикрыв грудь правой рукой...
Поднявшись несколько и опершись на левую руку, Пушкин выстрелил.
Дантес упал.
На вопрос Пушкина у Дантеса, куда он ранен, Дантес ответил:
- Я думаю, что ранен в грудь. (Так должно было быть!)
- Браво! - вскрикнул Пушкин и бросил пистолет в сторону!"
Если бы знал бедный Пушкин, как его провели "родственники".
Донесение старшего полицейского врача: "Полицею установлено, что вчера в 5 часов пополудни, за чертою города позади Комендантской дачи, происходила дуэль между камер-юнкером Ал.Пушкиным и поручиком кавалергардского, ее величества, полка бароном Геккерном, первый из них ранен пулею в нижнюю часть брюха, а последний в правую руку навылет и получил контузию в брюхо".
Вызванный к Дантесу врач отмечает интересную деталь: "контузия в верхней части брюха без наружных повреждений" (то есть без синяка и кровоподтека).
Дантес еще долго не сможет писать. Все документы судного дела написаны с его слов секретарем, он их только подписывает. Еще долго он жалуется на боль в груди при дыхании.
Так куда же девалась пуля, пробившая насквозь прижатую к груди руку и контузившая ему нижнюю часть груди? (Напомним, что Дантес упал, значит попадание не было касательным, его сбило с ног!.)
Этот вопрос заинтересовал многих современников. В феврале Жуковский воспроизвел одну из легенд в письме отцу Пушкина Сергею Львовичу: "Геккерн упал, опрокинутый сильною контузиею, пуля пробила мясистые части правой руки, коею он закрыл себе грудь, и, будучи тем ослаблена, попала в пуговицу, которою пантолоны держались на подтяжке: эта пуговица спасла Геккерна"...
Спасли честь Геккерна вот такие либералы, поверившие в пуговицу от подтяжки. Убойная сила дуэльных пистолетов была очень значительной и пробитая насквозь рука не могла спасти грудь Дантеса.
В пуговицу могли поверить только те, кто очень хотел поверить в честь Дантеса.
Если бы пуговица была, Геккерн хранил бы ее всю жизнь и показывал бы всем, как он показывал впоследствии свой пробитый и окровавленный зеленый мундир. (см. А.Ф.Онегина).
Не было никакой пуговицы!
Не хотелось бы повторять старую версию "о защитном приспособлении, надетом под мундир Дантеса", о чем сообщили "Известия" в 1963 году, но как еще объяснить то, что Дантес после прямого попадания Пушкина остался жив?!... (В "защитное приспособление", кстати, верил и Вересаев).
Как объяснить странную смертельную рану Пушкина в низ "брюха"?
Отличный стрелок Дантес стреляет в "брюхо" не потому ли, что подозревает Пушкина в том, в чем сам виноват?! У него есть только один выстрел. Ему рисковать нельзя. А вдруг?...
У "родственников" все рассчитано заранее.
Именно поэтому и настаивает д`Аршиак на обязательном свидании секундантов. Секундант Пушкина подписал уже подготовленный ими план, план убийства поэта. Они определили время (почти темнота, чтобы никто и не подумал осмотреть амуницию Дантеса), они определили место (в полуверсте от дороги - до раненного Пушкина извозчику пришлось ехать по глубокому снегу и обратно до дороги Пушкин трясся на сугробах, истекая кровью), они заставили Данзаса выбрать пистолет точно такого же калибра, как пистолет Дантеса, чтобы ни в коем случае Данзас не выбрал больший калибр, который может пробить "защитное приспособление".
Оскорбленный Дантес имел право на первый выстрел, но от него отказался. Почему?
Если бы Пушкин был готов к выстрелу, то есть стоял в той же позиции, что Дантес, - прикрыв правой рукой грудь и верх живота, - рана его могла оказаться не смертельной. Дантес отказался от первого выстрела, чтобы выстрелить в неготового противника. Пушкин стоял к нему почти грудью, подняв пистолет, открытый совершенно.
Дантес ничем не рисковал. Его странная контузия очень напоминает контузии бойцов спецназа, полученные после попадания пуль противника в их бронежилеты (без синяков и кровоподтеков)...
Но смертельное ранение было только началом операции. После гибели Пушкина "шайка Геккерна" должна была приступить к самой главной своей акции - организовать скандальные похороны поэта. Правительство узнало о провокации. Были приняты строгие предупредительные меры. Панихида была тайно перенесена из Исаакиевской церкви в Конюшенную. В день панихиды на всех примыкающих улицах стояли гвардейские патрули. Тело, вместо того, чтобы быть похороненным в Александро-Невской Лавре, было отправлено ночью в Псков с жандармской охраной. У квартиры Пушкина и на Конюшенной площади собирались толпы народа. Зачинщики беспорядков хотели вызвать народное возмущение против иностранцев, особенно против французов, поскольку убийцей Пушкина был француз. По рукам ходили списки стихотворения Лермонтова "Смерть поэта".
В России известие о смерти Пушкина напечатала всего лишь одна газета "Русский инвалид". Издатель ее получил от министра просвещения графа Уварова строжайший выговор.
Европа Пушкина как поэта не знала. Но все крупные европейские газеты поместили сообщения о его гибели. Особенно интересны донесения послов, аккредитованных в Петербурге. Все европейские послы сочли своим долгом донести своим правительства об этой "семейной трагедии". Причем и в донесениях послов, и в газетах Пушкин фигурирует как "глава русской национальной партии". Особое место занимают сообщения о волнениях "людей третьего класса", описывается их ненависть к иностранцам, занимающим высокие посты в российском правительстве.
Послы подробно пишут о толпе, дежурившей всю ночь у дома поэта, об охраняемом полицией голландском посольстве, о гвардейских караулах на улицах в день отпевания поэта.
"Кружок шестнадцати" готовили что-то похожее на похороны генерала Ламарка, когда в Париже в 1830 году был лишен трона король Карл Х.
Россия противопоставляется Европе. Дуэль в газетах признается "политической акцией". Она безусловно очень повредила России на "интернациональной" арене.
"Русская партия" в правительстве проиграла. Намечающееся сближение с Францией провалилось. У власти во Франции остался Моле. Леве-Веймар не стал французским послом в России.Хотя еще в марте 1837 года А.И.Тургенев пишет о его назначении, как о свершившемся факте. Посол Барант остается в Петербурге до следующей авантюры 40-го года с другим великим русским поэтом.
На панихиде присутствует весь дипломатический корпус, аккредитованный в Петербурге. Особенную скорбь по убитому выразили, по воспоминаниям современников, французский посол Барант и "теоретик" кружка "16" Иван Гагарин.
А.И.Тургенев видел в Конюшенной церкви Баранта и в письме назвал его "le seul russe" (единственный русский) - так тот убивался.
Не заметили на панихиде английского посла Дёрама. Он в это время находился в Одессе. Вовремя покинул Петербург. Англия, как всегда, оказалась в стороне.
Но, представим-ка себе на минуту, что было бы, если бы честный Меджнис не отказался быть секундантом Пушкина! То-то был бы скандал! О "семейной трагедии" никто бы и не вспомнил. А "интернациональный вопрос", который заметил только умный Вяземский, встал бы во весь рост, как говорится.
В апреле 1837 года из Петербурга с позором выезжает Геккерн, не удостоенный прощального визита к императору. Но он доволен. Игра стоила свеч. Его тайна осталась нераскрытой. Правительство и общество поверили в "семейную драму".
С 1837 по 1842 годы в биографии барона Геккерна пустота. Он как бы выпадает из жизни. Но его "шайка", то есть кружок "16", активно действует в Петербурге.
В Париже служит секретарем русского посольства "теоретик" кружка И.С.Гагарин, там же часто бывает по службе и Николай Столыпин. Через свою агентуру барон продолжает кропотливую работу в России. Его большой друг канцлер К.Нессельроде 28 декабря 1840 года пишет своему резиденту во Франции Мейндорфу: "Геккерн на все способен: этот человек без чести и совести, он вообще не имеет права на уважение и не терпим в нашем обществе!"
Чем же прогневал отставной дипломат своего лучшего друга?
Вернемся к хронике кружка "16".
18 февраля 1840 года - дуэль Э. де Баранта с Лермонтовым. О ней мы уже рассказали подробно. Поговорим теперь о ее последствиях.
1840 год - последний шанс для России и Франции заключить двусторонний союз, стать в Европе полноправными хозяевами.
В феврале 1840 года во Франции правительственный кризис. 20 февраля нового стиля (8 февраля ст.) уходит в отставку правительство Сульца. В Петербурге в это время во всю разыгрывается преддуэльная интрига вокруг Лермонтова.
Дуэль Лермонтова с Барантом состоялась 18 февраля старого стиля, по новому 1 марта.
А 1 марта во Франции к власти приходит "патриот" Тьер. День в день! Леве-Веймар снова готовится занять пост посла в Петербурге. Опять Барант накануне увольнения. Тьер готов продолжить с Россией секретные переговоры о союзе. Не тут-то было! Опять общество возмущено "интернациональной дуэлью". Сын Баранта требует продолжения дуэли на том основании, что Лермонтов, выстрелив в воздух, опять его оскорбил. Барант вновь вызывает поэта. Лермонтов вызов принял. Тогда на гауптвахту к Лермонтову является жена посла, мать молодого Эрнеста, обвиняет его в том, что это он хочет убить ее сына.
История дуэли упорно муссируется в великосветских салонах, а тут еще жандармы раскрывают кружок "16". История приобретает зловещий характер.
Отношения с Францией опять испорчены...
Арестованы члены кружка "16".
В июле 1840 года в Лондоне состоялась конференция европейских государств без участия Франции, которая была наказана за свою независимую от англичан политику. К тому же этот выпад - открытая угроза вставшему у власти Тьеру.
После опубликования в газетах "Лондонского трактата" Тьер объявляет в стране мобилизацию. До войны опять не дошло. Англия добилась всего, чего хотела, "дипломатическими методами". Успехи конференции грандиозны - Россия потеряла все свои преимущества, полученные по Ункиар-Искелесскому победному миру. Черноморский флот снова заперт, из Средиземноморья Россию выпихнули одним росчерком пера. Даже "англоман" Нессельроде возмущен такой коварной политикой союзников. Он понимает наконец, что его который уже год ловко обводит вокруг пальца "приятель" Геккерн.
15 июля 1841 г. (ст. стиля) "16" устраивают казнь "предателю" - Лермонтов гибнет на Кавказе. А 15 июля 1841 года (по новому стилю), точно за 12 дней до этого, в Лондоне открылась 2-я конференция Европейских государств, после которой Россия оказалась в полной политической изоляции. Мы не зря обращаем внимание на даты. Члены "тайных обществ" придают им огромное значение. Совпадение событий и дат доказывает, что они являются звеньями одной цепи.
Было бы наивным - думать, что "16" были заурядными "иностранными шпионами".
Их "теоретик" И.Гагарин писал в своем манифесте: "Верные сыны России должны расчистить тебе (Россия!) дорогу, устраняя препятствия, которые могли бы замедлить твой путь..."
Они думали о России, о прогрессе и демократии. Но на их пути стояли Пушкин и Лермонтов, которые "замедляли их путь".
Особый интерес вызывает тема связи "16" с так ненавистным им III-отделением Бенкендорфа. Безусловно, и в дуэли Пушкина и в убийстве Лермонтова жандармы принимали участие. Сохранились глухие слухи о "посланных не в ту сторону жандармах" в день дуэли на Черной речке, о "небывалом количестве" столичных жандармов в Пятигорске в июле 1841 года. Оба русских гения были одинаковы ненавистны и правительству, и врагам его по закону "единства противоположностей".
"16" блестяще справились со своей задачей. Убежавший в марте 1840 года от ареста Иван Гагарин навсегда остается в Париже. В 1842 году он принимает католичество и становится "священником общества Иисусова", как в дальнейшем подписывает свои работы. Гагарин стал иезуитом буквально через несколько месяцев после разоблачения Геккерна, быть может и он понял, чьим интересам служили "16", защищая поруганную честь "игрою счастия обиженных родов", и решил замолить свой грех перед чужим Богом. Русский Бог убийства Пушкина и Лермонтова ему бы не простил.
До конца жизни Гагарину пришлось оправдываться в подозрениях в его причастности к убийствам. К сожалению, тогда это доказать не удалось...
А что же разоблаченный "старичок" Геккерн?
А барона хозяева не забыли. В начале 1842 года он становится послом Нидерландов в Вене. На этом посту он прослужил до 1875 года, то есть до 84-х лет, являлся почетным дуайеном Венского дипломатического корпуса. И на этом посту он преуспел. Австрия из союзника России стала ее непримиримым врагом. Последние годы он прожил в Париже в доме Жоржа Дантеса. Умер 93-х лет в 1884 году...
Интересна и судьба самого убийцы Пушкина. Он встретился с Николаем I в мае 1852 года в Потсдаме. Французский сенатор, глава Парижского газового общества, просил у Николая согласия на принятие его новым сюзереном - Наполеоном III титула императора. Николай милостиво согласился. А меньше чем через год разразилась Крымская война. Император французов, подстрекаемый Англией, и глава его правительства "патриот" Тьер отомстили России за ее прежнюю нерешительность. Поводом к войне послужил не решенный в 30-е годы Ближневосточный вопрос. Его решение успешно сорвал тогда барон Геккерн - "старичок" и его "шайка" - "16"...
В течение двадцати лет Жорж Дантес де Геккерн являлся почетным сенатором Франции. Он считался арбитром в вопросах дуэльных разборок и одним из самых богатых людей Франции.
После краха Наполеона III в 1871 году, когда прусские войска заняли Париж, Дантес потерял свой прежний блеск...
В год Пушкинского юбилея в печати снова раздаются голоса защитников "чести Дантеса". Специально для них мы приведем любопытную телеграмму русского посла в Париже графа А.Н.Орлова: "Гирсу из Парижа 1/13 марта 1880 г. Барон Геккерн-д`Антес сообщает сведения, полученные им из Женевы, как он полагает, из верного источника: женевские нигилисты утверждают, что большой удар будет нанесен в ближайший понедельник".
Л.Гроссман разъясняет, что под "большим ударом" следует понимать очередное покушение на царя Александра II. "Источники" барона следят за женевскими нигилистами. Барон Жорж Дантес де Геккерн работает в Париже на царскую "охранку"...
Обратим внимание на число: "1/13 марта 1880 г." Ровно через год день в день царь-освободитель действительно будет убит. Либо Дантеса не поняли, либо он не понял свой "источник"...
От брака с сестрой "смуглой мадонны", Екатериной Гончаровой у Дантеса было трое детей. Две девочки и мальчик, рожая которого Екатерина умерла в 1843 году. Похоронена она в поместье Дантесов в Эльзасе, за оградой родового кладбища, п.ч. отказалась принять католичество даже перед смертью.
О второй дочери Дантеса, Леонии-Шарлотте, его сын рассказывал корреспонденту "Нового времени" в 1899 г.:
"Эта девушка была до мозга костей русская. Здесь в Париже, живя во французской семье, во французской обстановке, почти не зная русских, она изучила русский язык, говорила и писала на нем лучше многих русских. Она обожала Россию и больше всего на свете Пушкина... Комната ее была обращена в молельню. Перед аналоем висел большой портрет Пушкина. Дочь Дантеса молилась перед портером своего дяди, в которого была влюблена... С отцом она не разговаривала после одной из сцен, когда она назвала его "убийцей Пушкина"... Отец унимал ее словами: "Ne fais donc pus le cosague" (не строй из себя казака)...
Сначала унимал словами, а потом упрятал в сумасшедший дом, где она и умерла намного раньше его...
В 1887 году с семидесятипятилетним Дантесом в Париже встретился русский журналист и пушкинист А.Ф.Онегин. Он спросил Дантеса:
- Как вы решились на дуэль? Неужели вы не знали, кто перед вами?
Этот вопрос не смутил Дантеса:
- А я-то?... Он мог и меня убить! А я стал потом сенатором!
Дантес прав. Даже при надежном "защитном приспособлении" у него оставался шанс быть убитым - если бы Пушкин стрелял ему в голову или "в брюхо". Но эти цели в русских дуэлях не гласно считались запретными. Уже раненный Пушкин, лежа на снегу, снизу целится в сердце Дантеса...
Умер Дантес в 1895 году. Похоронен рядом со своим "отцом" Геккерном...
Подведем черту.
Через 18 лет после гибели Пушкина, в феврале 1855 года, когда уже был сдан французам и англичанам Севастополь, Николай I в Зимнем дворце принял яд.
Перед смертью он вспомнил, наверное, что первый выстрел этой войны был сделан в январе 1837 года на Черной речке... Наверное вспомнил... Говорят, на столике рядом с его солдатской койкой остался лежать его любимый брегет с портретом на крышке Наталии Николаевны Гончаровой-Пушкиной-Ланской...
"Семейная драма" Пушкина и "глупая дуэль" Лермонтова обернулись для России крымской катастрофой...
Обе дуэли (то есть оба умышленных убийства) двух великих русских поэтом - звенья одной цепи, этапы одного гнусного заговора против России.
Не "николаевской помещичье-крепостнической, военно-бюрократической империи", а против интересов Российского государства, которые при любом государственном строе остаются незыблемыми, так как являются стратегическим смыслом самого существования России.
Именно об этом беспокоился Пушкин в своем письме Бенкендорфу, именно это он "считал своим долгом довести до сведения правительства и общества"...
7 четвертей века от РАСПЯТИЯ РУССКОГО ХРИСТА — ПРОРОКА АЛЕКСАНДРА ПУШКИНА.200 лет от посвящения отрока Александра в тайную науку о Законах Вселенной.
Евгений Онегин
Убийство русского Гения было преподнесено всему миру как дуэль двух господ, не поделивших женщину.
Но кровавая расправа над Пушкиным европейских спецслужб руками наемника Дантеса была спланирована ими с 1827 г., и завершена убийством, не просто стихотворца, а Русского Пророка и государственного деятеля России. Дантеса одели в панцирь для того, чтобы исход поединка был в любом случае смертельным для Пушкина, кто бы ни стрелял первым. Жоржу Дантесу и жидовствующему европейцу Геккерну потребовалось 2 недели оттяжки дуэли, чтобы привезли бронежилет из Европы.
Уже поэтому Пушкин утвердился, что ему готовят убийство, а не поединок. Этим и объясняются его решительные действия в отношении Геккерна и Дантеса до исхода их отношений.
В.А. Жуковский описал отцу стихотворца С.Л. Пушкину переход гения в невидимую нам жизнь: «Когда все ушли, я сел перед ним и долго один смотрел ему в лицо. Никогда на этом лице я не видал ничего подобного тому, что было на нём в эту первую минуту смерти. Голова его несколько наклонилась; руки, в которых было за несколько минут какое-то судорожное движение, были спокойно протянуты, как будто упавшие для отдыха после тяжёлого труда»[1].
И постепенно в усыпленьеИ чувств и дум впадает он,
А перед ним ВоображеньеСвой пёстрый мечет фараон [2].
То видит он: на талом снеге,Как будто спящий на ночлеге,
Недвижим юноша лежит,И слышит голос: Что ж? Убит.
То видит он врагов забвенных,
Клеветников, и трусов злых,
И рой изменниц молодых,
И круг товарищей презренных,
То сельский дом — и у окна
Сидит Она... и всё Она! [3]
На это сам Александр Сергеевич уже ответил заранее в 16 лет:
Шепнёт, у двери постучась:
"Пора в жилище теней!.."Так в зимний вечер сладкий сон
Приходит в мирны сени,Венчанный маком, и склонён
«…Вот минуты в жизни нашей, которые вполне достойны названия великих. В эту минуту, можно сказать, я видел саму смерть, божественно тайную, смерть без покрывала. Какую печать наложила она на лицо его и как удивительно высказала на нём и свою и его тайну» [6].
Враги Пушкина боялись его, даже лежащего в гробу. Это отметил камер-юнкер Н.М. Смирнов, чиновник МИД: «Вынос тела в Александро-Невскую лавру назначен был 30 января, но исправник неожиданно приказал вынести 29-го числа вечером в Конюшенную церковь: боялись волнения в народе, какого-нибудь народного изъявления ненависти к Геккерну и Дантесу, жившим на Невском, в доме княгини Вяземской, мимо которого должен бы проходить торжественный обряд, если бы отпевание было в Невском монастыре. (Сама судьба отвела это унижение на глазах врагов России). На отпевание приехал весь дипломатический корпус [7] и вся знать, даже те, которые не стыдились кричать против Пушкина. Общее мнение их вынудило отдать сей долг любимцу России» [8].
Жуковский же выразил мнение простого народа словами: «Говорили о Пушкине с живым участием, о том, как бы хорошо было изъявить ему уважение какими-нибудь видимыми знаками; многие, вероятно, говорили, как бы хорошо отпрячь лошадей от повозки, и довезти его на руках до церкви; другие, может быть, толковали, как бы хорошо произнести над ним речь и в этой речи поразить бы его убийцу» [9].
Вынос тела ночью подтверждал предательский страх перед Пушкиным. Сын Вяземских Павел вспоминал: «После смерти Пушкина я находился при гробе его почти постоянно, до выноса тела в церковь в здании конюшенного ведомства. Вынос тела был совершён ночью в присутствии родных — Н.Н. Пушкиной, графа Г.А. Строганова и его жены, Жуковского, Тургенева, графа Вельгорского, Аркадия О. Россети, военного Генерального штаба Скалона и семейства Карамзиной и кн. Вяземского.
Никто из посторонних не допускался. На просьбы А.Н. Муравьёва и старой приятельницы покойника графини Бобринской, жены графа Павла Бобринского, переданные мною графу Строганову, мне поручено было сообщить им, что никаких исключений не допускается. Вне этого списка пробрался по льду в квартиру Пушкина отставной военный путей сообщения Верёвкин, имевший, по объяснению А.О. Россети, какие-то отношения к покойному.
Начальник управления войска жандармов Дубельт в сопровождении около двадцати военных чиновников присутствовал при выносе. По соседним дворам были расставлены сторожевые отряды: всё выражало предвиденье, что в мирной среде друзей покойного может произойти смута...Развёрнутые вооруженные силы вовсе не соответствовали малочисленным и крайне смирным друзьям Пушкина, собравшимся на вынос тела.
Но дело в том, что назначенный день и место выноса были изменены; список лиц, допущенных к присутствию в печальном шествии, был крайне ограничен, и самые деятельные и вполне осязательные меры были приняты для недопущения лиц неприглашённых.
Затем остаётся загадочным: имелись ли положительные сведения о задуманных уличных выражениях возмущения против члена посольства?С нашей стороны, вполне понимая, что сановные друзья Пушкина были поражены и оскорблены назойливостью стражей порядка, мы не можем поручиться и по соображению тогдашних обстоятельств, что более равнодушное отношение ведомства охраны власти к числу лиц, могущих явиться на вынос тела, не повлекло бы за собою дикой персидской угрозы. Впоследствии мы нередко встречали людей скорбевших и тосковавших, что не дали, для чести русского имени, разыграться ненависти к надменным иноземцам.
Заслуга Пушкина перед Россиею так велика, что никакие тёмные стороны его жизни не могут омрачить его великого и доброго имени...Государственная, народная заслуга Пушкина несомненна. "Прелестью живой стихов" он даровал живой русской речи права гражданские не только во всемирном образованном обществе, но что важнее — он заставил офранцузившиеся и онемечившиеся образованные слои русского общества уважать и любить живую русскую речь, живые русские образы, обычаи и самую нашу природу.
Борьба против иноплемённого ига вызвала... взрыв негодования между теми русскими людьми, которые с невозмутимым, величавым спокойствием отвергали достоинство русского языка, возможность русского искусства и даже право на русскую самобытность» [10].
В.М. Жуковский в письме к А.X. Бенкендорфу писал: «Вдруг стражи порядка догадываются, что должен существовать заговор, что министр Геккерн, что жена Пушкина в опасности… Вместо того, назначенную для отпевания, церковь переменили, тело перенесли в неё ночью, с какой-то тайною, всех поразившею, без огня, почти без проводников; и в минуту выноса, на который собралось не более десяти ближайших друзей Пушкина, особые вооружённые блюстители порядка наполнили ту горницу, где молились об умершем, нас оцепили, и мы, так сказать, под стражею проводили тело до церкви. Какое намерение могли в нас предполагать? Чего могли от нас бояться? Этого я изъяснить не берусь… уже позже пришло это мне в голову, и жестоко меня обидело» [11].
Камергер А.И. Тургенев писал А.И. Нефедьевой: «Вчера провели мы воскресенье в молитвах за покойного у гроба его… Народ во все дни до поздней ночи толпился и приходил ко гробу его; везде толки и злоба на Геккерна. Служба охраны и наведения правопорядка, кажется, опасается, чтобы в доме Геккерна отца, где живёт и сын его, не выбиты были окна или что бы чего ни произошло, при выносе и отпевании; ибо вместо Исаакиевского Собора, назначенного, как увидите в билете, для отпевания, велено отпевать его в Конюшенной церкви и вчера ввечеру перестали уже пускать народ ко гробу и мы в полночь, только родные, друзья и ближние перевезли тело его из дома в эту церковь.
В 11 часов будет отпевание, и потом перевезут его в монастырь, за 4 версты от его деревни, где он желал покоиться — до радостного утра!..
Учащиеся университета желали в мундирах идти за гробом, и быть на отпевании; их не допустят, вероятно. Также и многие Ведомств: например, Духовных дел иностранных исповеданий.
Одна, так называемая, знать наша не отдала последней почести Гению Русскому: она толкует, следуя предписаниям вкуса, о народности и пр., апочти никто из высших чинов двора, из порученцев и прочих не пришёл к гробу Пушкина. Но она, болтая по-французски, по своей русской безграмотности, и не в праве печалиться о такой потере, которой оценить не могут...
Вчера, входя в комнату, где стоял гроб, первые слова, кои поразили меня в чтении Псалтыря: "Правду твою не скрыв в сердце твоём". Конечно, то, что Пушкин почитал правдою, он не скрыл, не угомонился в сердце своём и погиб» [12].
Видимо, до многих сердец дошли пушкинские строки его 6-й главы о 37-м годе в песне XXXVII - 37-й!:
Его умолкнувшая лираГремучий, непрерывный звонВ веках поднять могла. Поэта,
Быть может, на ступенях света
Ждала высокая ступень.
Его страдальческая тень,
Быть может, унесла с собою
Святую тайну [13], и для насПогиб животворящий глас,
И за могильною чертою
К ней не домчится гимн времён,Благословение племён [14].
Сын Вяземских Павел вспоминал: «Я проводил ночи, прислушиваясь к неумолкаемым толкам и сообщениям, возбуждённым кончиной Пушкина, и, несмотря на страстное желание уяснить себе причины и поводы к стычке — я решительно ничего понять не мог.
Много говорили, что в поединке Онегина и Ленского Пушкин пророчески описал свою собственную кончину» [15].
В подтверждение этому мнению предоставим вам такую возможность без поисков нужных мест прочесть гл.6:
Гремит о шомпол молоток.
В гранёный ствол уходят пули,
И щёлкнул в первый раз курок.
Вот порох струйкой сероватой
На полок сыплется. Зубчáтый,
Надёжно ввинченный кремень
Взведён ещё. За ближний пень
Становится Гильо смущенный.
Плащи бросают два врага.
Зарецкий тридцать два шага [16]
Отмерял с точностью отменной,Друзей развёл по крайний след,И каждый взял свой пистолет.
Хладнокровно,
Ещё не целя, два врага
Походкой твёрдой, тихо, ровно
Четыре перешли шага,
Четыре смертные ступени.
Свой пистолет тогда Евгений,
Не преставая наступать,
Стал первый тихо подымать.
Вот пять шагов ещё ступили,
И Ленский, жмуря левый глаз,
Стал также целить — но как раз
Онегин выстрелил... Пробили
Часы урочные: поэт
Роняет, молча, пистолет,
Изображает смерть, не муку.
Так медленно по скату гор,
На солнце искрами блистая,
Спадает глыба снеговая.
Мгновенным холодом облит,
Онегин к юноше спешит,
Глядит, зовёт его... напрасно:
Его уж нет. Младой певецНашёл безвременный конец!
Дохнула буря, цвет прекрасный
Увял на утренней заре,Потух огонь на алтаре!.. [17]
31-я песнь главы была последней для Ленского, и для Пушкина 31-й круг по 64 недели был тоже последним в его жизни. Как заметил бы сам Пушкин:«Бывают странные сближения» [18].
01.02.1837 г. камергер Тургенев А.И. записал: «1 час пополудни. Обедня в здании Конюшенной Церкви. Стечение было многочисленное по улицам, ведущим к церкви, и на Конюшенной площади; но народ в церковь не пускали. Едва достало места и для блестящего общества.
Молодёжи множество. Служил архимандрит и 6 священников. Рвались — к последнему целованию. Друзья вынесли гроб; но, желавших нести было так много, что в тесноте разорвали надвое костюм у кн. Мещерского. Тут и Энгельгардт — воспитатель его, в Царско-Сельском Лицее; он сказал мне: 18-ый из моих умирает, т.е. из первого выпуска Лицея.
Все товарищи Поэта по Лицею явились. Мы на руках вынесли гроб в подвал на другой двор; едва нас не раздавили. Площадь вся покрыта народом, в домах и на набережных Мойки тоже…
Я зашёл в дом, вдова в глубокой горести; ничего не расспрашивала» [19].
А.В. Никитенко писал в Дневнике: «Похороны Пушкина. Это были действительно народные похороны. Всё, что сколько-нибудь читает и мыслит в Петербурге, — всё стеклось к церкви, где отпевали поэта. Это происходило в Конюшенной.
Площадь была усеяна средствами передвижения и народом, но среди последнего ни одного тулупа или зипуна. Церковь была наполнена знатью. Все посольства присутствовали. Впускали в церковь только тех, которые были в мундирах или с билетом. На всех лицах лежала печаль — по крайней мере, наружная.
Тут же, по обыкновению, были и нелепейшие распоряжения. Народ обманули: сказали, что Пушкина будут отпевать в Исаакиевском соборе, — так было означено и на билетах, а между тем тело было из квартиры вынесено ночью, тайком, и поставлено в Конюшенной церкви.В университете получено строгое предписание, чтобы профессора не отлучались от своих кафедр и учащиеся присутствовали бы на занятиях.
Русские не могут оплакивать своего согражданина, сделавшего им честь своим существованием!
Иностранцы приходили поклониться поэту в гробу, а профессорам университета и русскому юношеству это воспрещено. Они тайком, как воры, должны были прокрадываться к нему.
Попечитель мне сказал, что учащимся лучше не быть на похоронах: они могли бы собраться воедино, нести гроб Пушкина — могли бы "пересолить", как он выразился.
Греч получил строгий выговор от Бенкендорфа за слова, напечатанные в "Северной пчеле": "Россия обязана Пушкину благодарностью за 22-летние заслуги его на поприще словесности". Краевский, редактор "Литературных прибавлений к "Русскому инвалиду", тоже имел неприятности за несколько строк, напечатанных в похвалу поэту.
Я получил приказание вымарать совсем несколько таких же строк, назначавшихся для "Библиотеки для чтения".
И всё это делалось среди всеобщего участия к умершему, среди глубокого всеобщего сожаления. Боялись — но чего?
Торжественный обряд кончился в половине первого. Я поехал на занятия. Но вместо очередного занятия я читал учащимся о заслугах Пушкина. Будь что будет!» [20].
В первые дни после гибели Пушкина отечественная печать как бы онемела: до того был силён гнёт над нею графа Бенкендорфа. Заведение допуска рукописей к печати трепетало перед шефом III отделения, страшась вызвать его неудовольствие за поблажку в пропуске в печать слов сочувствия к Пушкину. В одном лишь печатном издании — «Литературные прибавления к «Русскому Инвалиду» — А.А. Краевский, редактор этих прибавлений, поместил несколько тёплых, глубоко прочувствованных слов: «СОЛНЦЕ НАШЕЙ ПОЭЗИИ ЗАКАТИЛОСЬ! Пушкин скончался, скончался во цвете лет, в середине своего великого поприща!.. Более говорить о сём не имеем силы, да и не нужно; всякое русское сердце знает всю цену этой невозвратимой потери, и всякое русское сердце будет растерзано. Пушкин! наш поэт! наша радость, наша народная слава!.. Неужели, в самом деле, нет уже у нас Пушкина! К этой мысли нельзя привыкнуть!» [21]
Краевский, на другой же день по выходе Вестника, был приглашён для объяснений к председателю заведения для просмотра, одобрения или запрещения к печати рукописей. Ему, состоявшему на службе в министерстве народного просвещения, было передано крайнее неудовольствие министра С.С. Уварова: «"К чему эта публикация о Пушкине? Что это за чёрная рамка вокруг известия о кончине человека не чиновного, не занимавшего никакого положения на государственной службе? Ну, да это ещё, куда бы ни шло! Но что за выражения! «Солнце поэзии!!» Помилуйте, за что такая честь? "Пушкинскончался... в средине своего великого поприща! Какое это такое поприще?" Сергей Семенович именно заметил: "Разве Пушкин был полководец, военачальник, министр, государственный муж?! Наконец, он умер без малого сорока лет! Писать стишки не значит ещё, — как выразился Сергей Семенович, — проходить великое поприще!"» [22]
Будто не знал министр Уваров о 14-летней службе Пушкина в Министерстве иностранных дел, и на которого уже были подписаны документы о присвоении ему звания камергера.
Князь П.А. Вяземский вспоминал: «На похоронах Пушкина и в предсмертные дни его был весь город. На вынос тела из дому в церковь Н.Н. Пушкина не явилась от истомления и оттого, что не хотела показываться вооружённым стражам порядка» [23].
А ведь как осуждали Наталью за это «равнодушие». Проверка по науке Пушкина показала состояния жены Пушкина на рассматриваемый день: «здесь значительнее, чем где-либо, проявляется слабость личности. К распаду, происходящему с необходимостью, надо отнестись, как, например, к естественному и необходимому наступлению осени в круговороте времён года. Во всяком случае, попытка применить насилие не привела бы к добру. Даже одно косное желание сохранить достижение прошлого — здесь безполезно, ибо время упадка уже наступило, а косное сохранение прошлого лишь задерживает ход склонения к упадку».
7 четвертей века от РАСПЯТИЯ РУССКОГО ХРИСТА — ПРОРОКА АЛЕКСАНДРА ПУШКИНА.200 лет от посвящения отрока Александра в тайную науку о Законах Вселенной.
Начало
02.02.1837 г. — в Сретение Господа нашего Карамзины писали: «...Вчера состоялось отпевание бедного, дорогого Пушкина. В этот день, говорят, там перебывало более ДВАДЦАТИ ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК (При 80 тысячах взрослого населения Санкт-Петербурга — это каждый четвёртый): чиновники, военные, купцы, все с благоговейном молчании, с умилением, особенно отрадным для его друзей.
Один из этих никому не известных людей сказал Россету: "Видите ли, Пушкин ошибался, когда думал, что потерял свою народность: она вся тут, но он её искал не там, где сердца ему отвечали".
Другой, старик, поразил Жуковского глубоким вниманием, с которым он долго смотрел на лицо Пушкина, уже сильно изменившееся, он даже сел напротив и просидел неподвижно четверть часа, а слёзы текли у него по лицу, потом он встал и пошёл к выходу; Жуковский послал за ним, чтобы узнать его имя. "3ачем вам, — ответил он, — Пушкин меня не знал, и я его не видал никогда, но мне грустно за славу России".
И вообще, это второе общество проявляет столько увлечения, столько сожаления, столько сочувствия, что душа Пушкина должна радоваться, если только хоть какой-нибудь отзвук земной жизни доходит туда, где он сейчас; среди молодежи этого второго общества подымается даже волна возмущения против его убийцы, раздаются угрозы и крики негодования…
Один из послов сказал даже: "Лишь здесь мы впервые узнали, что значил Пушкин для России. До этого мы встречали его, были с ним знакомы, ноникто из вас — он обращался к одной даме — не сказал нам, что он — ваша народная гордость"» [24].
И вот спустя 170 лет мы читаем мнение Карташева А., современника нашего — настоящего русского человека: «Разве в эти дни, вновь перечитывая свидетельства участников последних страдальческих дней Пушкина, разве мы не возвышались в сострадании ему до высот "страстных" переживаний, при виде и невинного страдальца и вместе великодушно кающегося благоразумного разбойника, спасающегося "о едином часе"? Чья смерть, чья кончина из русских великих людей так же несравнимо жгуче, садняще записалась на плотских скрижалях русского сердца? Ничья. Это — последствие "явления чрезвычайного и, может быть, единственного". Это врождённое соборное избранничество народной души своего вождя и пророка. Своего рода светское, мирское причисление к лику святых снизу, чрез "глас народа", как творятся и всякие подлинные узаконения. Правительственное признание сверху лишь запечатлевает сложившуюся данность.
В календарях всех образованных народов есть такие избранные излюбленные лики, которыми любуется и утешается народная душа, своего родасветские святые.
Разве в силах кто-нибудь развенчать потрясающую трогательность истории Авраама, Иосифа, Руфи, Давида, Илии? Кто посягнёт на умаление тяжёлой смерти Сократа, чудесности Александра Македонского, священности любви Данте к Беатриче?.. Их не вырвать из памяти народа. Это образы из светской библии народов. Их жизнеописания, большей частью, окутанные сказаниями, воспринимаются народными сердцами как "жития", умиляющие и возвышающие дух. Также "житийно" влечёт нас и приковывает к себе и ослепительный образ Пушкина.
Но мы-то, земнородные, и не по своей, а по Божьей воле, творящие земное описание жизни народов — мы-то не перестанем (ибо не имеем никакого нравственного права перестать) нести эти ценности светской образованности под знамя Христа и Церкви в твёрдом уповании, что Господь спасёт и преобразит их, как и нас грешных, "ими же весть Он судьбами". Когда и как? Тайна закрыта до времени, но должна открыться. "Стучите, и отворят вам" [26]... И когда-то вся Психея [27] России, и земной Жених её — многогрешный раб Божий Александр — и все мы, "верные чада её", войдём в чертог брачный Жениха Вечного, Несравненного [28]... А пока в земном нашем "странствии", мы идём под знаком земного Избранника русского сердца, нашего подлинного Вождя и Пророка. Тайна Пушкина — сверхписательская, тайна русская — пророческая» [29].
Разум Пушкина непостижим обывателям, черни. Великое таинство заключено во всём, что связано с жизнью его и творчеством. Небесное знамение читается ещё до рождения пророка: сорок святых в пушкинском роду трудились, страдали и молились за Святую Русь. Поэтому должен был явиться в мир пиит и провидец судеб родной земли.
Говорят, что один праведник искупает людские грехи вплоть до седьмого поколения. И потому пушкинский род чист: не было среди Пушкиных — корыстолюбцев, лихоимцев и предателей.
Божий промысел видится и в том, что младенец Александр появился на свет в день Вознесения, под колокольный благовест Первопрестольной. И в том, что венчался стихотворец в храме Большого Вознесения. И в том, что похоронен он в Святых Горах, на Псковской земле, откуда родом была княгиня Ольга, стоявшая также у истоков родословия святых по линии Пушкина.
Чтобы понять чистоту помыслов и святость жизни Пушкина, нужно перечитать Полное собрание сочинений Пушкина, да ещё и дополнить его найденными работами, которые в него не вошли. Библейские темы, обряды, отзвуки богослужений и молитв и, главное, задачи православной нравственности в той или иной степени присутствуют почти в каждом произведении Пушкина. Из летописей и бытописания развития человеческих обществ (государств) известно, что основанием возрождения любой страны служило в первую очередь истинное миропонимание. Европа без учения своего Спасителя-просветителя не знала бы Возрождения. Но ей был суждён свой – Спаситель европейского народа.
Начиная со времени открытия Донского хранения рукописи Пушкина в 1979 г., Россия стала постигать его науку, которая, как считал русский Гений Пушкин, «сокращает нам опыты быстротекущей жизни» [30].
25.03.1812 г. в день Благовещенья — ровно через 32 недели после приёмных испытаний в Лицей — произошла «Давно предвиденная встреча», как намекнул Александр Сергеевич в «Руслане и Людмиле». Гуляя по дорожкам Царскосельского парка, Александр повстречал старца-учёного (по сути — учёного жреца, волхва), который ему рассказал много любопытного о прошлом Руси, о природе и её законах, о предопределённости стать ему ведущим русского народа.
В другом стихотворении ещё более уточнил:
Следя лишь за природою одной,
Я встретил старика с плешивой головой
С очами быстрыми, зерцалом мысли зыбкой,С устами, сжатыми наморщенной улыбкой [31].
Это сообщение нам о знаниях, полученных от волхвов, принёсших знания в Россию с Запада после окончания времени Возрождения. В XVII веке там начались гонения на «ведьм, колдунов, еретиков» [32], знающих Законы Бога, т.е. законы чередования подъёмов и спадов по кругу.
Вот что хотел Александр сообщить нам в стихотворении:
Сей свиток драгоценный,
Веками сбереженный,
От члена русских сил…Я даром получил [33].
С этого времени Александр Сергеевич стал изучать кольцевую науку о чередовании перемен от одной противоположности к другой, о разнице мужского и женского движения — как по редким книгам, так и, советуясь с волхвами. Сравнивая движения Европы и России, он увидел, что их знания вынесены из Европы и однобоки, так как не отражали закономерности развития России. Полученные от волхвов книги он прятал и доставал по ночам, когда все уже спали. С этих пор он узнал цену книгам, на которые позже тратил много времени и денег. Он не пожелал отдавать время порокам, сну и ссорам — он поступил, как поступают мудрые — отдался поэзии и проникновению в непознанное.
Александр Сергеевич занимался большой научной работой, но жил во враждебном ему окружении. Высший свет преклонялся перед Западом, дворяне предпочитали французский язык, европейскую одежду, искусство, обычаи и т.п. Многие иностранцы занимали высокие государственные и научные должности и ненавидели Пушкина за его любовь к отчизне, за его честь и ум.
Поэтому Пушкин не мог оставить прозападной Академии наук свои научные работы, опережавшие на столетия развитие общественного сознания.
Иностранные спецслужбы, не сумевшие докопаться до сути его творчества, убили Светоч Разума России в надежде, что и России не достанется предполагаемый научный труд Александра Сергеевича.
Чтобы сохранить и передать древние сведения для русских XXI века, Пушкин собрал свои научные труды (это 200 рукописных листов на старо-французском языке), закрытые особым «ключом». О нём вспомнил при уходе навсегда словами «скупого» рыцаря: «Где ключи? Ключи, ключи мои!..»[34]
В 1829 году Александр Сергеевич привёз свой труд на Дон, передав его Кутейникову Дмитрию Ефимовичу, бывшему в то время наказным атаманом Войска Донского. Кутейников был дворянином, героем отечественной войны 1812 года, ревнителем о благе России. С тех пор несколько поколений рода Кутейниковых сохраняли, переводили рукопись на русский язык, раскрыв содержание рукописи «ключом», оставленным творцом, изучали и проверяли научную работу А.С. Пушкина.
И хотя широко о донском хранении рукописи не было известно, но самые способные соотечественники, преданные своему народу, выдающиеся люди Отечества через хранителей были ознакомлены с его содержанием.
Через 10 лет многочисленных попыток передать рукопись на честных условиях или обнародовать в печати хоть какие-нибудь сведения о пушкинской науке хранитель научной рукописи Пушкина И.М. Рыбкин (1904-1994) писал в письме Генриху Боровику от 14.06.1987 г.: «Только остерегайтесь лжи, распущенной Пушкинским Домом о Пушкине» [35].
В июне 1976 года хранитель И.М. Рыбкин писал сотруднику отдела рукописей Государственной Библиотеки СССР: «Когда Александр Сергеевич Пушкин возглавил зародившуюся в России новую общественную культуру, идущую на смену Западу, тогда ему противостояли: самодурство самодержавногогосударственного учреждения; общественное мнение, которое находилось под воздействием частного уклада хозяйства; и злодейская европейская (английская) разведка, [36] которая, как теперь точно установлено, не гнушалась никакими подлостями, распуская грязную клевету на всё русское, и устроившая убийство далеко не одного только Пушкина».
Чиновник МИД Смирнов так описал это убийство Пушкина: «…Дантес выстрелил первый. Пушкин упал; и «сказал: мне кажется, что у меня раздроблена ляжка» [37], встав на одно колено и опираясь на землю, другою дрожащею от гнева рукою он прицелился, выстрелил, и Дантес также упал… презренный француз легко ранен в руку и сшиблен с ног силою удара» [38]. «пуля пробила руку и ударилась в одну из пуговиц мундира, продавила Дантесу два ребра» [39].
Дантес помимо перелома рёбер, получил контузию, о чём было записано при его медицинском освидетельствовании. Это вызвало лихорадку. Однако два документа из дела исчезли навсегда.
27.01.1837 г. – по церковному календарю отмечали день перенесения мощей Иоанна Златоуста. Пушкин действительно был Златоустом. Пушкина привезли домой на Мойку. «У подъезда Пушкин просил Данзаса выйти вперед, послать людей вынести его из кареты, и если жена его дома, то предупредить ее и сказать, что рана не опасна… Она бросилась в переднюю, куда в это время люди вносили Пушкина на руках. Увидя жену, Пушкинначал ее успокаивать, говоря, что рана его вовсе не опасна, и попросил уйти, прибавив, что как только его уложат в постель, он сейчас же позовет ее» [40].
Потом он сказал ей: «Как я рад, что еще вижу тебя и могу обнять! Что бы ни случилось, ты ни в чем не виновата и не должна себя упрекать, моя милая!..» [41]
Камергер Тургенев А.И. на второй день вспоминал: «...был уже у раненого приятель его, искусный доктор Спасский; нечего было оперировать;надлежало было оставить рану без операции; хотя пулю и легко вырезать: но это без пользы усилило бы течение крови. Кишки не тронуты; новнутри перерваны кровавые нервы и рану объявили смертельною. Пушкин сам сказал доктору, что он надеется прожить дня два...» [42]
Со слов К.К. Данзаса: «По отъезде Арендта Пушкин послал за священником, исповедывался и приобщался.
По воспоминаниям П.П. Семенова-Тян-Шанского, 23-летний поэт Лермонтов Михаил Юрьевич был на квартире умиравшего Пушкина. [43].
Из письма В.А. Жуковского: «В это время уже собрались мы все, князь Вяземский, княгиня, граф Вьельгорский и я. Жена как привидение, иногда прокрадывалась в ту горницу, где лежал ее умирающий муж; он не мог ее видеть; но он боялся, чтобы она к нему подходила, ибо не хотел, чтобы она могла приметить его страдания, кои с удивительным мужеством пересиливал, и всякий раз, когда она входила или только останавливалась у дверей, он чувствовал ее присутствие. "Жена здесь, — говорил он. — Отведите ее. Она, бедная, безвинно терпит! в свете ее заедят" [44].
28 января - после полуночи врач «Арендт снова приехал к Пушкину и привез ему от государя собственноручную записку карандашом: "Любезный друг Александр Сергеевич, если не суждено нам видеться на этом свете, прими мой последний совет: старайся умереть христианином. О жене и детях не беспокойся, я беру их на свое попечение"… Пушкин сложил руки и благодарил Бога, сказав, чтобы Жуковский передал государю его благодарность» [45].
Плетнев говорил: "Глядя на Пушкина, я в первый раз не боюсь смерти". Больной положительно отвергал утешения наши: "Нет, мне здесь не житье; я умру, да, видно, уже так надо" [46].
Домашний врач Спасский вспоминал: «Незадолго до смерти ему захотелось морошки. Наконец привезли морошку.— Позовите жену, — сказал Пушкин, — пусть она меня кормит. Наталия Николаевна опустилась на колени у изголовья умирающего, поднесла ему ложечку, другую — и приникла лицом к челу мужа. Пушкин погладил ее по голове и сказал: "Ну, ничего, слава Богу, все хорошо", и отослал жену. Лицо его выражало спокойствие. Это обмануло несчастную его жену; выходя, она сказала мне: "Вот увидите, что он будет жив, он не умрет" [47]
«Обернувшись к своим книгам, он им сказал: «Прощайте, друзья!» [48]
По просьбе Пушкина его приподняли повыше. «Он вдруг будто проснулся, быстро раскрыл глаза, лицо его прояснилось, и он сказал: "Кончена жизнь!" Я не дослышал и спросил тихо: "Что кончено?" — "Жизнь кончена", — отвечал он внятно и положительно. "Тяжело дышать, давит", — были последние слова его» [49].
29 января / 10 февраля 1837 года, когда стрелки часов, дойдя до без пятнадцати три, разделили круг жизни Пушкина на земное и небесное, дух покинул тело.
Небо приняло Поэта на третий день после дуэли, как сказано в писании, и в тот же день недели, пятницу, в какой ушли из жизни Будда, Мухаммад и Христос!
Писатель В.А. Соллогуб вспоминал: «29 января следующего (1837) года Пушкина не стало. Вся грамотная Россия содрогнулась от великой утраты. Я понял, что так было угодно провидению, чтоб Пушкин погиб, и что он сам увлекался к смерти силою почти сверхъестественною и, так сказать, осязательною» [50].
Смерть наступила через 14 кругов по 64 недели от 28.11.1819 г. — дня пророчества гадалки Кирхгоф о конце Пушкина: «умрет насильственной смертью, его убьёт из-за женщины белокурый молодой мужчина».
Если гадалка сказала точно о смерти Пушкина в 1837 г., то последние слова её доказывают, что это было убийство, а не дуэль. Поэтому тот, кто пытается представить Пушкина самоубийцей, либо не любил Пушкина, либо попросту не сопоставлял эти предсказания Кирхгоф с действительностью, что тоже самое.
30.01.1837 - Лермонтов написал «Смерть Поэта» (Погиб поэт!- невольник чести) с эпиграфом:
Будь справедлив и накажи убийцу,
Чтоб казнь его в позднейшие века
Твой правый суд потомству возвестила,Чтоб видели злодеи в ней пример».
Лицейский друг Пушкина Данзас: «Вечером 1 февраля была панихида, и тело Пушкина повезли в Святогорский монастырь. Государь предложил А. И. Тургеневу проводить тело Пушкина».
6 февраля, 1837 г. было отдание праздника Сретения Господня - утром Тургенев А.И. с дочерьми Осиповой Машей и Катей поехали в Святые горы, чтобы отдать тело поэта на встречу с Господом. Ящик с гробом занесли в церковь Спаса Нерукотворного Образа, а потом положили в мелкую яму до весны под снег. Никто из родных не приехал.
Кто-то сказал, что значение писателя определяется тем, что находят после его смерти в ящиках письменного стола. Но у Пушкина остались не только «История села Горюхина», «Арап Петра Великого», «Медный Всадник», «Египетские ночи», «Езерский», «Дубровский» и пр. Остался на Дону у казаков на 150-летнее хранение его главный труд – научная рукопись 1829 г. о Законах Вселенной с новым матрично-образным способом, позволяющим прогнозировать события в стране и в судьбе отдельного человека, делать открытия и изобретать.
К 100-летию смерти Пушкина в СССР начало выходить по указанию Сталина Полное собрание сочинений Пушкина.К 195 летию в России начала выходить репринтная копия Полного собрания сочинений Пушкина 1937 г. Хотя новых произведений было на 1-2 тома больше. Но составители из Пушкинского дома их не замечали.
Я надеюсь будет написана полная истинная "История Пушкина" с полными текстами, датировками и пояснениями причин написания его произведений, с включением воспоминаний современников и итогов исследований нынешних и предшествующих авторов.
Также надеюсь, что к 200-летию распятия Пушкина выйдет его История, и сбудется пророчество Н.В. Гоголя:
«Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится чрез двести лет» [51].
ИСТОЧНИК:
